– Старейший Тосан с древними на богослужении, а почти все мастера отмечают Регалей. – Он пожал плечами. – Ну, вы и без них справитесь.

Титус молча обнял Аннева, и они с Брайаном ушли. Вот такие проводы – ни фанфар тебе, ни громких речей.

Аннев затолкал в седельные сумки мешки для воды и кошелек с монетами и увидел, как Фин дает Кентону тонкий изогнутый меч. Кентон поспешно сунул его под седло, а Фин подошел к Анневу, держа в руке видавший виды клинок с отломанным кончиком.

– Я думал дать тебе оружие, – нахмурился аватар, заметив притороченные к седлу топор и меч, – но у тебя, гляжу, и свое есть.

– Да, – ответил Аннев. – Но ремень мне точно пригодился бы.

Он показал на шнур, привязанный к серебряным ножнам.

Фин заворчал, но все же снял с рукояти клинка тонкую полоску кожи и отдал Анневу.

– Где достал? В оружейной я их не видел. – Он потянулся было, чтобы потрогать меч, но Аннев хлопнул его по руке.

– Они мои, – выпалил он, но тут же овладел собой. – Мастерам-аватарам позволено выбирать оружие или использовать свое собственное.

Фин хмыкнул, однако пытаться повторно не стал.

– Да зачем тебе вообще оружие? Убивать-то будем мы с Кентоном.

Казалось, эта перспектива его совсем не беспокоит, и даже наоборот – воодушевляет. Он наклонился к Анневу и прошептал:

– И не вздумай лишить меня триумфа.

Аннев отстранился и посмотрел аватару в глаза, пытаясь понять, шутит тот или нет. Но Фин, увы, выглядел предельно серьезным.

– На этой неделе я уже убил достаточно народа, Фин. И у меня нет ни малейшего желания лишать тебя чего бы то ни было.

Парень засмеялся:

– Да уж конечно. Я столько раз вставлял тебе палки в колеса, что ты просто обязан отыграться. Что бы там ни говорил Тосан.

– В этом-то между нами разница – помимо всего остального. – Аннев поставил ногу в стремя и вскочил в седло. – Твое-то оружие где? Или собираешься убить Янака голыми руками?

Фин самодовольно усмехнулся, подошел к своему мерину и достал из сумки гарроту.

– Руками, само собой, но отнюдь не голыми, – сказал он, взялся за маленькие деревянные ручки и демонстративно растянул удавку.

Аннев вспомнил, как он душил ведьму шнурком с оберегом Крэга. Он тогда чересчур перепугался, чтобы думать о том, насколько мучительна смерть от такого оружия, но теперь при взгляде на гарроту он осознал это со всей ясностью.

– И это все? – поинтересовался сидевший верхом Кентон. Его рука скользнула к мечу тачи, спрятанному под седлом.

– Конечно нет. Просто я не такой дурак, чтобы держать свое оружие у всех на виду. – Фин многозначительно уставился на Аннева, который как раз закончил привязывать к новому ремню топор и меч.

Внезапно до Аннева дошло, что он единственный из троих, кто не додумался спрятать свое оружие. Он пожал плечами и с деланым равнодушием произнес:

– Уже темно, а кроме того – все сейчас на празднике. Никто нас не увидит.

Тут Фин ни с того ни с сего выругался. Остальные, недоумевая, повернулись в нему, но здоровяк помотал головой и отмахнулся.

– Да так, ерунда. – Он вскочил в седло. – Факелы забыл. Но они нам и не нужны. Скоро все небо будет в звездах, так что света нам хватит.

Аннев взглянул на Кентона. Судя по его виду, слова Фина убедили аватара не больше, чем его самого. Аннев медленно покачал головой:

– Нам-то хватит, а вот лошадь может угодить копытом в яму и сломать ногу.

Он почувствовал, как Фин напрягся, и, сам в ужасе от того, что сейчас будет, твердо произнес:

– Сходи за факелами, Фин.

Аватар пробуравил его взглядом:

– Я же сказал, что они нам не нужны.

– А я говорю, что нужны.

– Тогда сами за ними и идите, мастер Айнневог, – нагло заявил Фин, чуть ли не выплюнув последние слова Анневу в лицо.

Аннев обернулся к Кентону, ища у него поддержки, но аватар молчал, спокойно наблюдая за представлением.

«Вот, значит, как, – подумал он. – Они уже начали проверять меня на прочность».

Он натянул поводья и направил свою кобылу к мерину Фина.

– Фин. Принеси факелы. Живо.

Здоровяк смерил Аннева полным ненависти взглядом:

– А что, если не принесу? Побежишь плакаться Тосану? Нет. Тогда мы потеряем кучу времени, а ты будешь выглядеть сопляком. Поэтому мы сделаем так: я посижу тут, а ты сходишь за факелами. Как тебе?