Игла кивнула с благодарной улыбкой, махнула Светозару на прощание и побежала обратно к хижине. Когда она обернулась у порога, разглядеть Светозара уже не смогла.

Прежде, чем отправиться в путь, Игла выпросила у Ветра пару часов отдыха. Ей необходимо было поспать, чтобы хоть немного восстановить силы. После мягкой перины Мяуна циновка на каменном полу сперва показалась ей пыткой, сплетённая из тонких сухих корней подушка оказалась странной, набитой чем-то мелким и твёрдым, но Игла так устала, что проворочалась совсем недолго и не заметила, как уснула. Разбудил её удар колокола. И Ветер тут же принялся толкать её в бок.

— Пора выдвигаться.

— Я же только легла... — проворчала Игла. Чувствовала она себя совершенно разбитой, поясницу ломило и шею тоже. Голова была тяжёлой, будто набитая ватой.

— Ты спала очень долго, — возразил Ветер. — Дар несколько раз пытался тебя разбудить.

Игла повернулась к Дару в вопросом в глазах, тот кивнул.

— По моим прикидкам, ты проспала целую ночь... или день, тут как посмотреть. Ты очень устала.

— Ого, — Игла села, потирая виски. — Простите, что заставила себя ждать.

— Ничего, — Ветер коснулся сгиба её локтя. — Нам некуда спешить. Если, конечно, вы сами не торопитесь. Кстати! Хотите перекусить? Могу предложить отличных сушёных норниц!

— Норницы? Что это? — с интересом спросила Игла, и Ветер тут же сорвал с крючка дохлую лысую крысу и протянул Игле.

— Объедение!

В нос ударил жуткий гнилостный запах, Игла в ужасе отпрянула, но увидев растерянное выражение лица Ветра тут же натянула улыбку.

— Ого, какая... вещь. Не хочу тебя объедать, у меня есть сыр и хлеб, обойдусь ими.

— Что это? — тут же встрепенулся Ветер. Игла достала из своей сумки припасы и развернула обёрнутую вокруг них ткань.

— Угощайся, если хочешь. Это сыр, он делается из молока, а это...

— Из молока? Вы делаете еду из молока женщин?!

— Женщин? Нет! Из коровьего.

— Что такое «короьего»?

— Э-э, корова. Животное такое. — Игла совершенно растерялась и покосилась на Дара в поисках помощи, но тот ехидно улыбался, наблюдая за ними, и помогать, кажется, не собирался. — А это хлеб, его делают из пшеницы, это съедобное растение...

Ветер двумя пальцам взял ломтик сыра, понюхал и тут же с отвращением скривился и уронил обратно на ткань.

— Фе! Ну и воняет же он! Как вы такое вообще едите!

— Да уж, — засмеялась Игла, покосившись на иссохшую крысу. — Сама не знаю.

Перекусив, они собрались в дорогу. Ветер затушил весь мертвоцвет, Дар вооружился лампой, Игла зажигать огонь не стала, решив поберечь силы — что-то подсказывало, что они ей ещё пригодятся.

— Далеко этот терем? — спросила Игла, когда они покинули хижину и куда-то направились по заросшей чёрными корнями тропинке.

— По прямой нет, — ответил Ветер. — Но после землетрясения образовалась пропасть, поэтому придётся идти в обход. Доберёмся незадолго до следующего колокола. Там есть ещё одна хижина ходоков, можно будет отдохнуть.

— То есть идти чуть меньше дня, — пробормотала Игла и дёрнула плечом. — Вроде того.

Какое-то время они шли молча, вглядываясь и вслушиваясь в темноту, но вскоре устали, в конце концов — пейзаж был утомительно однообразным.

— Значит, вам нельзя ничего знать о, как вы их называете, Проклятых Пределах? Почему? — нарушил тишину Дар.

Ветер оглянулся, в огромных глазах читалось сомнение. Ему нельзя было спрашивать про Проклятые Пределы, но отвечать на вопросы... кажется, этого никто не запрещал?

— Этот запрет ввела ещё Белая Царица. Мир наверху проклят, там живут люди, которые чтут ложных богов. Люди там жестоки и порочны, они совокупляются с чудовищами и новых рождают чудовищ. Умирают в вечных войнах и тонут в реках крови, убивают и пожирают друг друга. А никто из тех, кто уходил туда, не вернулся, даже сама Царица.

Игла фыркнула.

— Что за глупости! Всё совсем не так!

Ветер снова оглянулся.

— Правда? Нет! Не отвечайте!

— Что плохого случится, если мы ответим? — спросил Дар, высвечивая лампой испуганное лицо Ветра.

— Если кто-то узнает, что я спрашивал про Проклятые Пределы, мне обрежут слузы! А если узнают, что я спросил трижды, то ещё и выгонят из города навсегда.

— Хорошо, что кроме нас тут никого нет, и никто не узнает, — усмехнулся Дар. — Можешь спрашивать всё, что захочешь.