Одна из таолишь, женщина на несколько лет старше остальных, бросила на Лилат короткий бесстрастный взгляд, а потом поднялась с бревна, на котором сидела, и направилась ко мне, поднимая оружие. Я слышал, как Лилат называла его «талик», и переводила как «копьё». На мой взгляд сходство было в лучшем случае смутным – талик состоял из дважды изогнутого дубового древка полутора ярдов длиной и удлинённого серпообразного лезвия на конце.

Подойдя ближе, женщина лишь мельком глянула на меня, а потом остановилась перед Рулгартом.

– Элфтао, – сказала она, подняв оружие к груди.

– Это значит «сражайся», милорд, – сказал я озадаченному Рулгарту. – По всей видимости она считает вас более достойным оппонентом.

Впервые с начала выздоровления на лице рыцаря показалась хоть какая-то радость. Всего лишь лёгкий изгиб в уголках рта, но это был сигнал о возвращении эмоций, которые, как я думал, ушли навсегда.

– На мой взгляд, с этим суждением сложно спорить, – сказал он, шагнув назад, и поднял в приветствии свой деревянный меч. – Тогда начинайте, добрая женщина, но помните о риске…

Таолишь ударила прежде, чем последние слова слетели с его губ – серпообразное лезвие её оружия, развернувшись, мелькнуло по дуге к шее Рулгарта. Он едва успел вовремя пригнуться, встал в стойку и занёс меч назад для удара женщине в грудь. Но она уже начала вторую атаку – прыгнула, высоко подняв оружие, крутанулась и, приземляясь, заставила Рулгарта уклоняться от опускавшегося клинка.

Потом они с сосредоточенными лицами кружились друг вокруг друга. Я видел, как Рулгарт мгновенно понял, что этому оппоненту следует выказывать куда больше уважения, чем мне, и не спешил начинать свою атаку. Она началась в виде обманного выпада мечом ей в лицо, за которым последовала попытка размашистым, но быстрым рубящим ударом сбить её с ног. Таолишь снова крутанулась, подскочив над летящим по дуге клинком Рулгарта, и хлестнула таликом, лезвие которого рассекло воздух в волосе от носа рыцаря. Такое представление от таолишь производило впечатление, но я быстро понял, что предыдущее движение Рулгарта целиком было обманным манёвром, чтобы она попыталась нанести ответный удар и оказалась в пределах досягаемости его основной атаки.

Пригнувшись в стойку, Рулгарт бросился вперёд, пока женщина ещё восстанавливалась от разворота. Вместо удара деревянным мечом он врезал плечом ей по боку, сбив её с ног. Таолишь попыталась подняться, откатилась и привстала, но рыцарь не дал ей ответить. Его меч размытым пятном опустился, зажав её талик под клинком, и он врезал её наотмашь по лицу. Удар был сильный, до крови, и должен был ошеломить женщину, но она ответила практически мгновенно и двигалась стремительно. Казалось, она, извиваясь по-змеиному, дёрнулась всем телом и пнула Рулгарта по затылку. От удара рыцарь зашатался, голова закачалась, и меч повис в его обмякшей руке.

– Дядя, – сказал Мерик, бросаясь вперёд, а таолишь вскочила на ноги, вращая таликом для последнего удара.

– Нет, – строго проговорила Лилат, сурово встав на пути у юного аристократа.

По всей видимости, вмешиваться в это представление считалось категорически против обычаев. Мерик принялся возражать, пытаясь оббежать охотницу, а она в ответ оттолкнула его назад. Всё могло обостриться ещё сильнее, если бы я не подбежал к Мерику и не зашептал ему на ухо:

– Если вмешаетесь, то они нас убьют, – сказал я, бросая взгляды на ближайших таолишь. Они все выпрямились, сжимая топоры и талики натренированными руками, и все смотрели на Мерика с яростно-неодобрительными выражениями на лицах. – Это не просто тренировочный раунд. И к тому же… – я склонил голову, глядя на Рулгарта, – вам бы побольше веры в вашего дядю.

Хотя удар был сильным, я уже неплохо изучил живучесть Рулгарта и знал, что он не настолько ошеломлён, как казалось. Он дождался свиста оружия таолишь и упал на одно колено, чтобы талик пролетел над его головой, а потом перехватил меч и ударил им из-под руки прямо в лицо женщине. Кончик попал ей в челюсть, голова отдёрнулась назад и из уже разбитого носа полилась кровь. Рулгарт развернулся прежде, чем она успела очухаться, и ударил таолишь по голове мечом плашмя. Удар был нанесён мастерски-тщательно – не настолько сильно, чтобы убить, но достаточно, чтобы женщина свалилась без сознания. Глядя, как она падает, я понял, что Рулгарт, несмотря на всю его жестокость, на самом деле не применял ко мне худшие из своих способностей. Интересно, почему.

Я напряжённо глянул на других таолишь, не зная, как они отреагируют на то, что одна из них проиграла с таким треском. К счастью, когда они вышли, чтобы поднять обмякшее тело женщины, я увидел только разочарование, но никакого гнева. На некоторых лицах я заметил даже отблески мрачного удовлетворения, словно они увидели подтверждение давних подозрений. Они унесли её в сторону деревни, бросив несколько слов Лилат.

– Они говорят, что вернутся завтра, – с угрюмым разочарованием в голосе перевела она. – Тоже хотят учиться мечу.