— Хорошо, — произнёс он после долгой паузы. — Давай начнём с пилотного проекта. Нам нужно тщательно продумать все аспекты. Где у нас сейчас слабые места?

Иван улыбнулся:

— Это не просто технология, а будущее человечества. Нам нужно отработать наш цифровой аватар для более точного моделирования социальных процессов.

— Так, — произнёс Пол, присаживаясь в свободное кресло, — на какой стадии у нас находится цифровой аватар?

В разговор включился Чен:

— Психометрический аватар это цифровая модель, которая воссоздаёт личностные, эмоциональные и поведенческие характеристики трейдера, позволяя предсказывать его решения на финансовых рынках с высочайшей точностью, — отчеканил он заученные до машинальности определения. — Это не просто алгоритм, а «цифровой двойник», который учится на данных, имитируя мышление, страхи и инстинкты реального человека.

Тут же с энтузиазмом подключился Раджеш, ведь это были его любимые направления разработки:

— Для построения модели используются данные из четырёх категорий, куда входят биометрические показатели через физиологические реакции, поведенческие паттерны, когнитивные особенности и социальные взаимодействия.

— Давайте пройдёмся по каждой категории отдельно, — внимательно выслушав, добавил Пол.

— Это к Чену, — тут же с возмущением ответил Раджеш.

Чен нехотя повернулся, вздохнул и начал повторять, как робот, уже до боли зазубренные термины:

— На данный момент мы обрабатываем физиологические реакции через частоту сердечных сокращений, кожно-гальванические реакции как показатель уровня стресса, отслеживаем микродвижения глаз через фокус внимания на графиках, а также учитываем нейродинамику через активность префронтальной коры и выброс дофамина с кортизолом.

После того как Чен закончил, вся команда прервала свою работу, внимательно смотря на него. Они работали над этим день и ночь.

— Отлично, — ответил Пол. — А что ты там говорил про принятие решений?

Чен продолжил:

— На данный момент для предсказания решений используется скорость реакции на новости через задержку в миллисекунды, склонность к подтверждению своей правоты через игнорирование противоположных данных и когнитивные искажения через эффект якорения и неприятие потерь.

— Насколько всё отработано? — спросил Пол, приподняв брови.

— Предсказание поведения даёт погрешность не больше десяти процентов, но нам нужны реальные тесты, — ответил Иван, включившись в разговор. — После этого мы сможем уменьшить погрешность и довести точность до девяноста пяти процентов и выше.

— Хорошо, — ответил Пол, повернувшись в его сторону. — А социальные взаимодействия?

Чен опять отрапортовал, как робот:

— На данный момент принимаются в расчёт зависимость от мнения авторитетов через реакцию на твиты знаменитостей, степень подражания другим трейдерам для анализа стадного инстинкта, анализ коммуникации через анализ лексики в чатах и активность в соцсетях через лайки и репосты.

— Тестируйте, — ответил Пол с энтузиазмом. — Отчёт в срочном порядке ко мне на стол.

Лаборатория наполнялась гулом работающих серверов и мерцанием десятков мониторов. Иван, Чен и Раджеш собрались вокруг центрального компьютера, где пульсировал психометрический аватар.

— Готовы к первому тесту? — спросил Иван.

— Проверим на реальных данных, — предложил Чен, открывая доступ к массиву информации. — У нас есть большой набор данных социальных взаимодействий нашего игрового подразделения. Не так давно они запустили новое приложение-манипулятор, продающее доступ к предсказанию поведения других людей по их цифровому аватару. Можем запустить тестирование на них.

Раджеш кивнул и начал вводить команды. Система ожила, экраны заполнились потоками информации — посты, комментарии, реакции пользователей проносились с невероятной скоростью.

— Смотрите, — Раджеш указал на график, — система уже начинает улавливать паттерны.

Иван внимательно следил за показателями:

— Да, она анализирует не просто текст, а эмоциональные состояния. Видите эти пики? Это моменты, когда пользователи переходят от радости к страху или от гнева к апатии.

Ритм ускорился. Система начала выхватывать саркастичные комментарии, патетичные статусы о смысле жизни, яростные споры в политических пабликах. На главном экране замигал график, где сходились кривые гнева, радости, тревоги и сплетались в узор, напоминающий кардиограмму.

— Смотрите, — прошептал Иван, указывая на всплеск в секторе страхов и надежд. — Он уловил этот пост про экологическую катастрофу. Видишь, как реакция смещается? Люди сначала в панике, потом ищут решения…

— Не просто уловил, — Раджеш прищурился, приближая фрагмент кода. — Он предсказывает развитие. Вот здесь, через три часа после новости, пользователи начали делиться мемами, чтобы снизить напряжение. Это уже не анализ, это… эмпатия?

— Эмпатия алгоритмов — оксюморон, — проворчал Чен, но его пальцы замерли над клавиатурой. Графики пульсировали, окрашивая лицо в красные и синие блики. — Хотя… паттерны повторяются. Сейчас система спрогнозирует следующую волну.