После гибели родителей все обнажилось. Царапины, трещины, неровности и дефекты как бы говорили своей новой хозяйке: все, наша жизнь закончилась.

Лера смогла заняться квартирой лишь после того, как у нее появился постоянный заработок в "Белом жасмине". Дела понемногу стали поправляться. В один прекрасный день она проснулась от спячки и ей захотелось действовать. Господи, как она жила все эти годы, не замечая ничего вокруг и выполняя лишь самый минимум необходимой работы по дому!

Оказалось, что на реставрацию родительской мебели требовались не такие уж и громадные средства. Мастер-краснодеревщик, которого она разыскала, повторил слово в слово любимое выражение отца: раньше действительно не ленились делать вещи. Потому и служат они долго.

Лера с упоением занималась квартирой. Было бы желание, все сделать можно. Начала она с гостиной. Ей поменяли обивку на диванах, починили и перетянули любимое кожаное кресло отца, поправили инкрустацию на журнальном столике и комоде. Она заказала новый абажур для старинного торшера. Мастер предложил затонировать бронзу, но она отказалась, пусть останется, как было, в этом был свой особый шарм. Еще она поменяла обои в комнатах и сделала мелкий косметический ремонт, потому что стало казаться, если она еще раз, проснувшись, увидит перед собой старый рисунок на обоях, то сойдет с ума. Каждый завиток нехитрого орнамента напоминал о тяжелых временах, когда она лежала, уткнувшись в подушку, и плакала, плакала... Когда не хотелось жить, ничего не хотелось, и она с трудом просыпалась каждый день и со страхом думала о том, что делать дальше.

На хороший настоящий ремонт всей квартиры сил и средств пока не хватало, но даже то, что сумела сделать, радовало глаз. Она выберется, обязательно выберется из того зависимого состояния, в котором находилась все эти годы.

Артем, оглядываясь вокруг, успел заметить многое. От его внимательных глаз не укрылось, как умело сочетаются здесь старые и новые вещи.

– Молодец, - с удивлением похвалил он ее, - у тебя очень уютно. Отлично все сделано. Реставратора сама нашла?

– Воспользовалась старой отцовской записной книжкой. Мастер уже не берет заказов, но мне не отказал. Я ему кое-что из родительских вещей подарила, он заинтересовался, а мне они все равно никогда не пригодятся. Пусть польза будет человеку.

Кухня-столовая поражала своими размерами. Кругом царила стерильная чистота. Чувствовалось, что хозяйка испытывает недостаток в средствах, но за чистотой и порядком следит тщательно.

– Идеально, - похвалил Артем.

– Мать к порядку приучила. Вот так я и живу.

Валерия подошла к Артему очень близко и заглянула в глаза.

– А теперь мы будем ужинать, да?

Они сидели в гостиной. Шампанское, свечи, все было так красиво и торжественно. Золотистый напиток пенился и сверкал в хрустальных фужерах, и так же празднично сверкали глаза Валерии.

Она по такому случаю вытащила старинный бабкин фарфор, которым не пользовалась со времени гибели родителей, и теперь как хорошая хозяйка радовалась, глядя на прекрасно накрытый стол. Даже Тишка проникся торжественностью момента, перестал колбасой носиться по комнате. Насытившись, угрелся на диване и заснул, свернувшись калачиком. Время от времени он потягивался спросонья и начинал оглушительно мурлыкать, но тут же затихал.

Лера тихо рассмеялась.

– Знаешь, когда мы ехали сюда, у меня было такое ощущение, что я знаю тебя тысячу лет. Когда на Кутузовском покупала корм Тишке, а ты молча ждал, я подумала, что мы как дружная семья. Много лет прожили вместе, изучили привычки друг друга... Смешно, да?

Она посмотрела на Артема.

– Нет, - серьезно сказал он, - не смешно. У меня было такое же ощущение. И еще - что мы вместе едем к себе домой.

– Правда?
– Она взяла его за руку.
– Я боялась в этом признаться, думала, совсем за дурочку меня сочтешь.

Артем залюбовался выражением ее глаз, лицом, которое сейчас, при мигающем огоньке свечи, казалось совсем юным и нежным. Девочка моя! Его словно обожгло изнутри. Он думал о том, что судьба наградила его, подарив встречу с этой молодой прекрасной женщиной. Имеет ли он право?.. Эта мысль появилась сразу, едва он познакомился с Валерией и почувствовал, что это серьезно. Она была не похожа ни на одну из тех женщин, кого знал до сих пор. Он не ошибся в ней. Может быть, впервые за долгую жизнь встретил человека, который мог понять его. Не подстраивался, не приспосабливался, жил своей жизнью и в то же время интуитивно вел себя так, как могут вести люди, долго находившиеся бок о бок.

Она своей маленькой ручкой стала перебирать его сильные пальцы. Она гладила их, ласкала, а потом взяла его широкую ладонь и приложила к своей пылающей щеке.

– Подожди, - Артем остановил ее и встал.
– Я сейчас.

Он прошел в холл и вытащил из кармана пальто небольшую продолговатую коробку в нарядной упаковке, ту самую, что отдал ему водитель.

– Держи, это тебе.

Валерия зашелестела бумагой. Под ней оказался черный сафьяновый футляр.

Крышка откинулась, и женщина увидела внутри в уютном бархатном гнуздышке бриллиантовый перстень и браслет. Драгоценности смотрелись роскошно.

Она онемела.

– Это что, мне?
– Лера смотрела на подарок.

– Если не понравится, можно поменять, - осторожно сказал Артем, не понимая ее реакции.

Валерия засмеялась.

– Обалдеть можно!
– Она начала уже хохотать.
– И даже можно поменять...
– Из ее глаз вдруг неожиданно хлынули слезы.
– Т-ты это серьезно?

– Что случилось?
– Артем встревожился.

– Мне никогда никто ничего не дарил.
– Она кривилась, борясь со слезами.
– Понимаешь? Ни-че-го! И вдруг такое...
– Она запнулась.
– У меня даже слов нет, я не могу...