Он глядел на пациента, как на сумасшедшего.

– У вас инфаркт.

Мирзоян, видя, что его слова не производят желанного действия, решил припугнуть старика:

– Вы были бы уже трупом, если бы пассажиры вовремя не остановили рейсовый автобус. В нашей больнице мы смогли сделать лишь кардиоргамму, так что вполне возможно, что здесь не только инфаркт. У вас лошадиное здоровье, уважаемый, другой бы давно...

Разговаривая с пациентом, находящимся в беспомощном состоянии, врач не сказал ему правды о том, какой нищей и убогой была их больничка. Лекарств нет, а из всего лечения доступна лишь одна процедура: больному могли поставить клизму.

– Я подохну?

Мирзоян опешил, не готовый к такому прямому вопросу.

– Сколько вам лет?

– Шестьдесят восемь.

– Родственники есть?

– Нет, но есть люди, которым надо сообщить, где я нахожусь.

– В любом случае вас нельзя трогать с места.

Тихарь, не отвечая, смотрел в окно, где за стеклом моталась от ветра осенняя ветка рябины с кистями, кое-где поклеванными птицами.

– Я долго протяну?
– просил он, что-то обдумывая.

Мирзоян вздохнул. Странный пациент у него появился.

– После инфаркта люди поправляются и сто лет живут.

– Я не про людей, я про себя спрашиваю, - перебил его Тихарь.

– У вас раньше были жалобы на сердце?

– К врачам не обращался, - буркнул больной и отвернулся от окна.

– Вам надо избегать резких движений, - неодобрительно посмотрел на него Александр Иванович.
– Документы, которые обнаружили в сумке, ваши?

– Да.

– Чем занимались раньше?

– Чего?
– не понял его Тихарь.

– Род ваших занятий, кем работали?

– А-а...- Старый вор непонятно чему улыбнулся.
– Нервная работенка, при такой долго не живут.

Мирзоян пожал плечами: ну, как угодно, казалось, говорил он всем своим видом.

– Вы не русский?
– вдруг спросил его Тихарь, рассматривая темные волосы, по-южному смуглую кожу и красивые аккуратно подстриженые усики над верхней губой.

– Армянин, - ответил Мирзоян, удивившись вопросу.
– Живу здесь пять лет. Диплом врача получил в московском вузе. Вы что, не доверяете мне?

– Нет, доктор, доверяю, только вы меня болячками не пугайте и не говорите, что проживу еще сто лет. Мне столько не надо.

– Вам сейчас необходим покой. Медсестра будет к вам регулярно заглядывать. Я сегодня ночью дежурю, и если что потребуется...

Тихарь шумно вздохнул, разговор сильно утомил его, только сейчас он почувствовал, до чего устал.

– Ладно, доктор, - с трудом выговорил он, - я... я вас позову...
– Он собрался с последними силами и хрипло спросил: - До утра доживу?

– Конечно, - соврал ему Мирзоян, внимательно глядя на пациента, взял его руку, чтобы прощупать пульс.

Толчки крови были слабыми.

– Тогда телеграмму... потом...
– заплепающимся языком пробормотал Тихарь и отключился.

Он впал в забытье и будто сквозь пелену слышал, как в палату вошла пожилая медсестра.

– Марья Васильевна, - сказал, обращаясь к ней, врач, - последите, пожалуйста, за больным.
– Он вывел ее в коридор и добавил: - Совсем плох, боюсь, что это у него не первый инфаркт и сегодня ночью может наступить кризис.

– Господи!
– всплеснула руками тучная медсестра и согласно закивала головой.
– Не беспокойтесь, Александр Иванович, буду поглядывать.

Кризис наступил ночью.

Тихарь очнулся, услышав глухой звук. В палате тускло горела лампочка. Темное, незанавешенное шторой окно зияло черной пропастью. Непонятный звук доносился оттуда.

Вот, и опять... Тихарь услышал, как кто-то невидимый ударил в стекло. Тук, тук, тук, дробно стучало, звенело в голове Тихаря.

Он не был суеверен, но сейчас при этом звуке обмер от страха. Кто-то всесильный напоминал о себе, направляясь к нему, чтобы потребовать ответа за все то, что он сотворил в жизни.

Тихарь мало чего боялся на этом свете. Он жил так, как должен жить вор. По закону. А закон для него существовал один - воровской, других он не признавал.

...Он подался к Шпаку и принес в общий котел то, что они сумели взять с Крестом. Его приняли.

Потом все покатилось, как по рельсам, началась жизнь, которую он ни изменить, ни переделать не мог.

– Молодцы-удальцы, ночные дельцы, - любил приговаривать Шпак, бражничая после удачного дела.

Тихарь прибился к ним ненадолго. Хаза, воровская малина, пьянство - все это было ему не по нутру. Но в то время, он это понимал, одному было не выжить.