Заир кивнул. Он и был тем, кто сможет вскрыть контур Чертога. Беддой уже не один десяток лет занимался поиском и продажей древностей по всему Зеннису. Он поимённо знал императоров Альдеварра. Свободно изъяснялся с субихарами, шалади и тивалийцами. Любой диковинке он на глаз давал цену с поразительной точностью.

Но магия, даже самая простенькая, оставалась Беддою неподвластна. Он не смог бы и простой светильник зажечь, а ведь в недрах пустыни их ждала задача куда серьёзнее. Альдеваррцы прекрасно понимали, что сокровища мёртвых станут манящим кладом для тех, кому гнев усопшего императора не страшен. Потому-то Чертог Богов и окружали сложные магические контуры, прорвать которые мог лишь умелый чародей.

Чистой силой Заир не славился и не мечтал попасть даже в Десятый Круг чародеев Годаранской империи. Зато его разум воспринимал запутанные древние контуры альдеваррцев как нечто понятное. Как клубок, который распутать не так уж и сложно, если потянуть за верную нить.

Беддой остался доволен навыками ученика. Но лишь врата Чертога Богов станут настоящим мерилом его успеха.

– А вот этот проход уходит к палатам воеводы. Видишь, копья вырезаны в стенах? – не переставал восхищаться учитель. – Там хоронили лично отобранных воителей императора.

Заир заинтересованно кивал, хотя и сам немало разузнал о погребальных обычаях императоров. Воеводы нужны были, чтобы защищать владыку и в так называемом "следующем мире" за Тёмной Вуалью, потому-то для них и готовили отдельное крыло в гробнице. Вот только у людей, даже самых близких, зачастую обнаруживалась неприятная привычка – умирали они обычно не одновременно. И, например, император Гадорион Второй эту досадность исправил. Он до того боялся остаться в следующем мире без верного заступника, что заранее приказал умертвить маршала всего Альдеварра с дюжиной отборных солдат в тот же день, когда умрёт сам.

– Сумасшедшие они были, эти альдеваррцы, – восторг в голосе Беддоя подутих, когда длинный коридор сменился паутиной узких проходов. – Такую махину отстроить, и всё ради дохлого императора! Дворец, мать его! И сколько их тут таких? Десятки, наверное! Неужели больше не на что было тратиться?

Заир не бывал на главных островах, где на самом деле родился Годаран. Вся его недолгая жизнь – все шестнадцать лет – прошли на побережье Зен-Годарана, что когда-то и был Альдеварром. Но он всё же был наслышан о белоснежных шпилях Сеггелоса высотой в сотню метров, о роскошном дворце Первого Круга, об отвесных стенах Виарроса, старой столицы.

Хотя, всё это строилось для живых. Мертвецам Годарана почестей не полагалось: их тела расщепляли на мелкие осколки с помощью магии, погружали в непримечательные коробы и закладывали в стены. Те, кто не мог себе позволить и этого, избавлялись от смертных оболочек по старинке – сбрасывали их со скал в бурлящее море на радость акулам и скалозубам.

Так завещал первый император, Архимант Сеггел, познавший истину. Он сказал, что за пределами этого мира тело не имеет никакого значения. Стоит Духу пройти сквозь Завесу, как не остаётся ничего, кроме тлеющих костей. Забавно, но сам Архимант стал исключением, и вокруг его тела в Виарросе возникла высокая усыпальница из голубого мрамора.

– А вот тут – настоящее золото! – восторг шаг за шагом возвращался в голос Беддоя. – Значит, мы близко! Держи-ка.

Заир с недоумением принял протянутый учителем факел, пока тот принялся скоблить грязными ногтями позолоту на выцветшем орнаменте. За тысячу лет лист сросся с камнем и поддаваться не хотел. Зато ноготь Беддоя сложился пополам с премерзким треском.

– Ух, зараза, чтоб его, – учитель закусил пострадавший палец и махнул свободной рукой. – В пекло! Нас ждёт улов пожирнее.

Заир поправил сползшие с плеч сумки. Он уже предвкушал обратную дорогу с тяжёлым грузом за спиной. Сначала им придётся подняться вверх по этому тёмному коридору, чтобы выбраться из занесённой песком гробницы. А затем последуют новые дни под испепеляющим ликом солнца, среди песчаных наносов и знойного воздуха. Лишь бы верблюды дотянули до оазиса Шидарол…

– Вы слышали? – выпалил Заир.

Коридор перед ними круто заворачивал и уходил вниз чередой высоких ступеней. Факела не хватало, чтобы разогнать мглу у подножия спуска. И именно оттуда донеслись шорохи, от которых кровь Заира застыла в горячих жилах.

Звуки приближались. К шороху добавилось неразборчивое бормотание, напоминающее собачий лай. Внизу перекатывались камни, будто под весом тяжелой подошвы. В отблеске факела мелькнула вытянутая тень.

– Делай что-нибудь, мать твою! – воскликнул Беддой, отпрыгивая назад.

Дрожащими руками Заир вернул мастеру факел и достал артефакт. Три кольца, связанные лёгкой серебряной цепью, с которой свисал резной амулет из искрящего дерева. Ученик прикрыл глаза, обратился к той силе, что дремала среди древних стен и рисунков. Она вошла в его ладонь ледяным потоком, обвила кольца и устремилась по отвисшим цепочкам в резные контуры амулета.