— Я не буду больше тебя бить, если ты будешь послушной девочкой, — сказал он, наконец, откладывая ремень в сторону и не отводя глаз от ее промежности. Его взгляд ласкал без прикосновений, и Динка почувствовала, что снова возбуждается от этой бесстыдной позы, от его голодного жаждущего взгляда, от этого невыносимого ожидания.

— Но больно тебе все равно будет. Ты хочешь этого? — прошептал он, склоняясь к ней и подхватывая ее под ягодицы.

Динка смотрела в светящиеся изумрудные глаза и горела. Горела от желания отдаться в его власть, дать ему обладать собой полностью и без остатка. И пусть это будет боль. Пусть это будет наслаждение. Пусть он выпьет ее этой ночью без остатка. Она молча кивнула. И в ту же секунду закричала от пронзившей тело боли. Он без подготовки одним сильным толчком вошел ей в задний проход.

— Да! Нет! Прошу! — Динка кричала и кричала, сама не понимая, о чем просит, пока он безжалостно вторгался в ее тело, причиняя наслаждение с острым привкусом боли. Они кончили почти одновременно, задохнувшись от переполнявших их эмоций.

Когда последние отголоски наслаждения схлынули, оставляя после себя приятную дрожь в ослабевших мышцах, Динка обнаружила, что ее руки свободны. Шторос покрывал нежными поцелуями ее лицо, шею, сжимая ее в объятиях.

— Прости меня, прости… Козочка моя, — шептал он, задыхаясь. И Динка чувствовала, как на ее горящую после ударов ремнем кожу капают его слезы. Душу захлестнуло восторгом. Она не испугалась! Она справилась! Это был ее триумф! Помня этот опыт, она больше не будет смотреть на своих обидчиков парализованной от страха мышкой. Она сможет сохранять ясность сознания и дать отпор. Больше никому не позволит ее ударить без ее согласия.

Динка обхватила руками мокрое от слез лицо Штороса и заставила посмотреть на себя. Он улыбался. Светло, совершенно по мальчишески.

— Я сделал то, что ты хотела? — спросил он, тоже поглаживая ее ладонью по щеке.

— Спасибо, — прошептала Динка, отвечая улыбкой на его улыбку. — Ты был невероятен!

Шторос расхохотался и, откинувшись на спину, потянул Динку на себя, укладывая себе на грудь.

— Это ты невероятная, моя козочка, — промурлыкал он ей в макушку. — Может продолжим? Ночь еще не закончилась…

Динка судорожно вздохнула, когда его руки снова заскользили по ее телу, нежно поглаживая горящие от ударов красные полосы на спине.

Они не спали всю ночь. Лишь, когда в маленьком окошке каюты забрезжил рассвет, Динка задремала в его объятиях, прижимаясь спиной к его груди.

Но едва она закрыла глаза, как в дверь постучали.

— Пора вставать, козочка, нас ждет мир Варра, — прошептал Шторос ей на ухо, щекоча шею кончиками пальцев.

Динка с трудом разлепила глаза и посмотрела на довольного варрэна. Ему как будто и не надо спать. Вторую ночь не спит, и улыбка до ушей. Но дело было не в уникальной выносливости варрэнов, а в радостном возбуждении от того, что скоро он окажется дома, в родном мире. Динка эту радость совсем не разделяла.

— Одевайся, нас уже ждут, — поторопил ее Шторос, стягивая с Динки одеяло.

Динка неохотно поднялась с матраса и завернулась в простынь. Шторос был уже полностью одет и застегивал вокруг талии пояс с ножнами. В каждом его движении проскальзывало радостное возбуждение. Динка прямо в простыни побрела к выходу из каюты. После бурной ночи хотелось попасть в душ. Мысль о том, что это может быть последний душ в ее жизни неприятно кольнула.

— Эй, Динка, — окликнул ее Шторос. Динка оглянулась, стоя уже в дверях. Шторос догнал ее и привлек к себе, попытавшись поцеловать. Динка уклонилась от поцелуя, глядя в сторону.

— Что-то не так? — нахмурился он, и Динка почувствовала, как он весь напрягся.

— Все нормально, — уклончиво ответила она. — Пусти меня в душ. Нас же ждут.

Она не испытывала негативных эмоций по поводу прошедшей ночи. Все было необычно, но слишком хорошо, чтобы на это обижаться. А вот его приподнятое настроение с утра и несвойственная ему активность раздражали. Особенно раздражало то, что она не разделяла этих чувств.

— Задержись на одну минутку. Мне надо кое-что тебе сказать, — проговорил он, и Динка застыла, встревоженная его серьезным взглядом.

— Ты сердишься, что я не ответил на твои вопросы? Ведь вчера ты спрашивала меня… Ты все еще хочешь знать за что меня бросили в ущелье? — проговорил он неуверенно, будто бы все еще сомневался в том, что об этом стоит говорить.

Динка повернулась к нему и внимательно посмотрела на него снизу вверх. Если эта ночь окончательно убедила его в том, что он может довериться ей, если прямо сейчас он готов поделиться своей болью, что разрывает его душу, если теперь они, наконец-то, станут ближе друг к другу, то душ, портал, новый мир — пусть все подождет.

— Рассказывай, — произнесла она внезапно севшим голосом. — Я хочу знать о тебе все.

Шторос протянул руку, чтобы коснуться кончиками пальцев ее щеки, но замер на полпути. Динка заметила, что его пальцы дрожат, желая коснуться ее, но не решаясь.

— Я убил ее… — произнес он едва слышно.

— Что? — Динка потрясенно распахнула глаза. Сумбурные мысли вихрем закружились в голове, не давая сосредоточиться и понять, о чем он говорит. Он убил ее… Он стольких женщин убил на ее глазах! Он, смеясь, насиловал до смерти… Вспарывал горло острым ножом… Сворачивал шеи… Она все ему простила. Не забыла, но оправдала его жестокость теми лишениями и горестями, которые он перенес, несправедливой казнью — а Динка была уверена, что его казнили в своем мире также несправедливо, как и остальных — попаданием в другой мир и незнанием законов этого мира. Она надеялась, что сможет повлиять на него, объяснить ценность человеческой, да и вообще любой жизни… Вернуть того Штороса, настоящего, которого она никогда не знала, но который жил в ее сердце.