«Моя Варрэн-Лин, мы здесь. Мы рядом. Ничего не бойся», — теперь она уже отчетливо идентифицировала голос Тирсвада. И мысленно поклялась ему в любви до самой смерти. Вот только оставалось ей жить совсем недолго.

Динка подняла глаза на неминуемо надвигающуюся на нее смерть. Ей до сих пор было непонятно почему зверь крадется по мостику, медленно переставляя лапы и рискуя потерять равновесие, когда он мог бы преодолеть расстояние одним прыжком и в следующую секунду разорвать ее когтями. Она подняла глаза выше и осмотрела остальных зверей, оставшихся на уступе и теперь напряженно выглядывающих из-за спины черного. Все они были разные, что показалось Динке странным. Она думала, что дикие звери, охотящиеся стаей, бывают примерно одной масти. В стае волков, с которой ей однажды довелось сразиться, все походили друг на друга, как капли воды.

Здесь же один был снежно-белым с черным подшерстком и мощными бараньими рогами, второй коричневато-серый, как обычный волк, и тоже рогатый, третий ярко-рыжий с длинными витыми рогами.

Она скользнула взглядом по мордам зверей, силясь вспомнить, что они ей напоминают. Внимание ее вновь привлекло изумительно красивое животное с длинной белой шерстью и черным подшерстком. Его рога были короче, чем у остальных, и загибались вокруг головы двумя кольцами. Точно такой формы рога у Тирсвада и… Она опустила взгляд на морду чудовища и застыла, плененная осмысленным взглядом темных с алыми всполохами глаз. Вертикальный зрачок медленно расширялся, заполняя всю радужку, прямо на ее глазах.

«Динка, моя отважная Варрэн-Лин! Это же я, Тирсвад. Ты узнала меня?», — тут же пришла в голову новая чужая мысль. — «Не двигайся, пожалуйста! Позволь Дайму вытащить тебя оттуда».

Дайму? Динка ошарашенно перевела взгляд на черного зверя, крадущегося к ней по узкому каменному уступу.

«Динка, это я, Дайм», — мысленно ответил ей зверь, прожигая ее своими светящимися золотом глазами. Он дошел до гнезда и, стоя всеми четырьмя лапами на узеньком мостике, положил морду на край рядом с Динкой и прикрыл глаза. Динка потрясенно смотрела на спокойно лежащую в десяти дюймах от нее голову чудовища.

«Нужно уходить отсюда. Тут слишком опасно», — голос в ее голове стал настойчивее, в интонациях прорезался приказ. — «Сможешь ухватиться за мои рога и продержаться полминуты?».

Динка отрицательно покачала головой. Боль в груди и сгибе шеи была такая сильная, что она почти не чувствовала своих рук.

«Тогда отойди чуть-чуть. Я влезу в гнездо и ты сядешь мне на спину», — зверь приоткрыл один глаз и вопросительно посмотрел на Динку.

Динка, все еще не веря, что это происходит с ней, ползком попятилась, остановившись только тогда, когда зад уперся в дальнюю стенку гнезда, за которой была пропасть.

Зверь легким грациозным прыжком взвился в воздух и приземлился в центр гнезда сразу на четыре лапы. Гнездо опасно затрещало, и вниз посыпались обломанные ветки и кусочки птичьего пуха.

«Забирайся скорее!», — уже вполне уверенно скомандовал голос в ее голове, и зверь припал на передние лапы.

Динка протянула руку и робко коснулась жесткой, как грива лошади, шерсти. Зверь часто дышал, горячий воздух вырывался густым потоком из трепещущих черных ноздрей.

«Ну же!», — поторопил ее голос в голове.

Динка отбросила сомнения, и, едва сдерживаясь, чтобы не застонать от боли, пронзающей все тело, вскарабкалась на холку чудовища и ухватилась за его густую гриву у самых корней. Признать то, что это и был ее Дайм, она по-прежнему не могла.

Зверь осторожно повел головой вправо, затем влево, передернул плечами, убеждаясь, что Динка сидит на спине прочно и падать не собирается. Потоптался в гнезде, разворачиваясь, а затем одним прыжком преодолел расстояние до уступа.

Динка в ужасе вжалась в теплую шкуру зверя, вцепившись в густую черную шерсть и обхватив его холку ногами. От мощного прыжка, вознесшего их, казалось, к самым небесам, все внутренности перевернулись в чреве, а грудь пронзила нестерпимая боль. Но приземление мягким толчком было еще мучительнее, и Динка едва не потеряла сознание от этой пытки. Но зверь не остановился. Он бежал вниз по практически отвесной скале, снова и снова взмывая в воздух при прыжке и едва касаясь лапами камня при приземлении. Где были остальные звери Динка не видела, зажмурив глаза и пытаясь удержаться на скачущем под ней теле зверя.

Животное остановилось в тот момент, когда Динка уже не могла удерживать свое сознание на плаву и явственно ощущала, как соскальзывает в небытие. Чьи-то заботливые руки бережно подхватили ее и куда-то понесли. И Динка, теряя сознание, с облегчением прижалась к мужской груди. Теперь все будет хорошо…

Динка проснулась и не спешила открывать глаза, наслаждаясь обволакивающим все тело теплом. Боли больше не было, словно она приснилась. И Динка опять не могла разобраться, где был сон, а была явь. Но сейчас это ее не волновало. Прижимающееся к ней мужское тело было более чем реально. Динка лежала на его расслабленном плече, спиной она ощущала мерно поднимающуюся грудь, а поверх ее плеча лежала тяжелая рука.

Она осторожно открыла глаза и некоторое время рассматривала его широкое запястье, перевитое дорожками вен, с пульсирующей жилкой под кожей цвета жженого сахара. Поддавшись мгновенно вспыхнувшему желанию, Динка приподняла руку, коснулась кончиками пальцев подрагивающей кожи над сосудом и медленно заскользила ими вверх по руке, с удовольствием отмечая, как сбилось с ритма его дыхание. Динка развернулась в его объятиях и взглянула в темные, как ночь, глаза.

Тирсвад приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Динка положила ему на губы указательный палец. И тут же, забыв зачем она это делала, заскользила по губам пальцем, ощущая их восхитительную мягкость под чувствительной кожей подушечки. Тирсвад приоткрыл губы и жадно обхватил ими Динкин палец. Он втягивал в себя воздух, и его тонкие ноздри трепетали, а темные глаза заволокло пеленой желания. Динка потянулась губами к его губам и, едва успела убрать из его рта палец, как была втянута в голодный поцелуй.