— Дайм, — Динка осторожно потянула его за рукав. Но он даже не взглянул на нее. Его взор был невидящим и устремлен куда-то вглубь себя.

— Мы садимся в шлюпку и плывем туда, — проговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и, высвободив свой рукав из Динкиных рук, зашагал к шлюпкам. Остальные варрэны и матросы потянулись за ним.

— Шторос, — Динка попыталась перехватить рыжего. Но он также, устремив невидящий взгляд перед собой, отодвинул ее в сторону, словно она была неодушевленной преградой. Динка осталась стоять, растерянно глядя ему вслед. Тут впору было упасть на палубу и разрыдаться. Шторос, который всего несколько минут назад обнимал ее и шептал ей на ухо соблазнительные пошлости словно не видел ее. Мимо прошел Тирсвад и даже не попытался прикоснуться к ней, обнять ее и что-то сказать.

Странные песнопения становились все громче и пронзительнее. Теперь они уже не казались прекрасными, от них звенело в ушах, и в висках нарастала тупая ноющая боль.

— Я приказываю стоять! — рявкнула Динка преграждая путь Хоеграду, последнему проходящему мимо нее варрэну. Но он скользнул по ней равнодушным взглядом и, обойдя, словно мачту, двинулся дальше. Вот тут Динка по-настоящему испугалась. Это был не ее Хоегард. Пустые невидящие глаза, чужое выражение на лице, игнорирование прямого приказа. Она бросилась вперед и заметалась перед мужчинами. Но между варрэнами и матросами вдруг возникло подозрительное единогласие. Они все хотели сойти на берег и уже спустили первую шлюпку. На жалкие попытки Динки остановить их никто не обращал внимания. Да и что может сделать маленькая худенькая девушка против двух десятков крупных, закаленных морем и сражениями, мужчин.

— Дайм! Пожалуйста! — пыталась воззвать к разуму Вожака Динка. — Там опасно! Прикажи всем остановиться! Я приказываю тебе остаться на корабле!

Бесполезно… Дайм отмахнулся от нее, будто от назойливой мухи, помогая раскручивать канат и спускать на воду вторую шлюпку. А ведь сам говорил когда-то, что мужчина, выбранный Варрэн-Лин, подчинится ее прямому приказу. Что она опять делает не так? Динка почти никогда не отдавала варрэнам прямых приказов. Но именно сейчас она пыталась снова и снова. Она всем своим существом ощущала опасность, исходящую от пронзительного пения, от которого мутилось в голове и по телу проходила физически ощутимая дрожь.

— Шторос! Ты не можешь уйти без меня! Ты погибнешь. Я остаюсь, и ты должен остаться на корабле, — закричала Динка, бросаясь на грудь рыжему и изо всех сил пытаясь сдержать его от попытки спрыгнуть в лодку, уже качающуюся на волнах.

Но он неожиданно подхватил ее на руки и все-таки спрыгнул вниз. От приземления двух тел шлюпка ощутимо качнулась и просела, но Шторос уверенно поймал равновесие, не выпуская Динку из рук. Тогда она решилась на последнее средство, чтобы привести его в чувства. Динка выпустила звериные зубы и, обвив руками шею Штороса, уверенно всадила клыки ему в мышцы между шеей и плечом. В то самое место, в которое сам Шторос любил кусать своих жертв, а однажды укусил и Динку.

Его реакция была не совсем такой, какую ожидала Динка. Он тяжелым ударом по затылку вынудил ее разжать зубы, а затем, оскалившись и зарычав, отвесил ей оплеуху такой силы, что в голове у Динки зазвенело. Едва она расцепила ослабевшие руки, он отшвырнул ее от себя так, что она чудом не вылетела со шлюпки и больно приложилась к скамье гребца. А Шторос выхватил из-за пояса кинжал и двинулся на нее.

Динка всхлипнула, потрясенно глядя на Штороса и держась за ушибленную спину. Это был не он! Он бы никогда не ударил ее! Ни один из варрэнов за все время их общения ни разу не поднял на Динку руку. Но это был он! Такой, каким она впервые увидела его — жестокий и безжалостный убийца. Рога обрамляли его рыжую голову, длинные белоснежные клыки вытянулись до самого подбородка, а в глазах, горящих нестерпимым потусторонним светом, Динка увидела свою смерть. Она вновь ощутила себя беспомощной слабой девчонкой, которая оказалась на пути кровожадных демонов. Нет! Не-е-ет! Она не хотела умирать! Не сейчас… Глаза застилали слезы, а страшное чудовище из кошмаров, для которого убить человека все равно, что прирезать домашнюю свинью, неотвратимо надвигалось на нее.

Их дальнейшие разборки прервали остальные варрэны, спрыгивающие в шлюпку один за другим. Динка обнаружила, что давно уже не дышит, когда между ней и Шторосом возникла широкая спина Дайма, загородив ее от разъяренного зверя. Потеряв ее из виду, Шторос то ли забыл про нее, то ли отвлекся, усаживаясь на весла и приготовившись грести. Зато к Динке вернулись силы. А вместе с ними пришла и ярость! Ублюдок! Как он посмел ударить ее! После всего, что она для него сделала, он ее ударил?

Ни за что она больше не позволит себя безнаказанно бить! В кровь плеснуло огненное неистовство, и Динку, словно пружиной, подбросило со дна шлюпки.

— Как ты посмел! — зарычала она в ярости, огибая Дайма и кидаясь с кулаками на Штороса, усаживающегося на место гребца. Но ее перехватил стоявший между ними Вожак.

— Отпусти меня, немедленно! — перекинулась она на Дайма и, вложив в ладони немного силы, оттолкнула его от себя. Дайм отлетел к корме и тяжело рухнул на дно лодки. Шлюпка опасно качнулась, зачерпнув морской воды бортом. Остальные варрэны, в том числе и Шторос, не обратили на падение Дайма никакого внимания. Они смотрели сквозь Динку и Дайма невидящим взором. Все их внимание было устремлено на берег.

Первая шлюпка с матросами и капитаном уже отчалила от корабля и уверенными движениями весел плыла в сторону белоснежного пляжа, усеянного человеческими костями.

Варрэны вообще не смотрели на Динку, словно не видели ее. Дайм поднялся и уселся на скамью гребца, подав знак остальным. Мужчины слаженно налегли на весла. А она почувствовала, что теряет контроль над своей силой, и сейчас лодка полыхнет. Сила плескалась под кожей огненным океаном.

— Мы возвращаемся на корабль! Прямо сейчас! — проорала она, переводя взгляд с одного дорогого ей лица на другое. Но в их глазах она не видела и искорки понимания.