И пора бы ему было уже приступать к построению этих самых догадок, а то мы так до самой Москвы доедем и ничего не придумаем.

Впрочем, Климов давно уже был готов приступать и даже неоднократно порывался это сделать, но где ж ему было с нами тягаться. Мы ему даже слово вставить не давали — все про милицию базарили. И когда наша дискуссия пошла уже по третьему кругу, Борька наконец не выдержал и, подняв вверх руку, авторитетно заявил:

— Все, хватит! — Он хлопнул рукой по журнальному столику. — Кончай базар! — Это его заявление возымело действие — мы вздрогнули и сразу же замолчали. А он улыбнулся и как ни в чем не бывало совершенно спокойным голосом продолжил: — А теперь слово предоставляется моему другу Игорю Климову. Прошу выслушать его внимательно и в дальнейшем все его распоряжения выполнять беспрекословно. Давай, Клим, начинай.

Борька откинулся в кресле, сложил на груди руки и, слегка нахмурив брови, приготовился слушать.

Мы тоже притихли и уставились на Борькиного телохранителя, и тот наконец начал:

— Значит, так, — сказал он. — Через полчаса мы прибудем в Кострому, загрузимся там сухим льдом и полным ходом отправимся в Ярославль. Там нас уже будет ждать вертолет...

— Сухим льдом? — удивился дед Фира. — А зачем нам лед? Для коктейлей, что ли? — Он с непониманием уставился на Борькиного телохранителя — Но до коктейлей ли нам теперь, когда на корабле приключилось убийство?

Он повернулся ко мне в ожидании разъяснений. Я пожала плечами.

— Труп надо обложить, чтобы не испортился, — ответил Борька. — Жарко ведь. — И достал из холодильника еще один пакет сока. — Пить кто-нибудь хочет? Ляля, подай, пожалуйста, стаканы.

После упоминания о трупе, который может испортиться, от сока все дружно отказались, а Фира так и вовсе выскочил из каюты.

— Я на минуточку, — с трудом выдавил он из себя. — Я, кажется, утюг забыл выключить. —- И пулей вылетел в коридор.

Все проводили его понимающими взглядами.

«Как же, утюг, — с сарказмом подумала я. — Да наверняка блевать побежал. Вот лезет вечно не в свое дело, а потом у самого же неприятности. Гулял бы сейчас по палубе со старичками, природой бы любовался. Так нет же, ему, видите ли, с ними скучно, ему, видите ли, с молодыми веселей. Сам-то как будто не старик».

— Так, значит, труп... мы повезем с собой? — тоже с трудом выдавил из себя отец и окинул всех растерянным взглядом.

Перспектива двое суток путешествовать с трупом на корабле его явно не вдохновляла. Мне это тоже как-то не понравилось (я покойников вообще боюсь), и я с беспокойством оглянулась на Ляльку. Может, все-таки можно придумать какой-то другой выход? Но та только плечами пожала и показала глазами на Бориса. Дескать, хозяин — барин.

Однако «барин» нас успокоил, сказав, что труп не поплывет на корабле, а полетит в Москву на вертолете.

— Доктор Никольский уже договорился с клиникой Склифософского, — сказал Климов. — И Вероника до нашего возвращения временно полежит в тамошнем морге.

При упоминании о морге мне тоже захотелось последовать Фириному примеру и ненадолго отлучиться в места, не столь отдаленные.

Однако в этот самый момент Фира как раз вернулся, и я усилием воли заставила себя сдержаться и усидеть на месте. Не могла же я показать перед стариком свою слабость. Это было бы непедагогично.

Фира тихонько приоткрыл дверь, мышью проскользнул в узкую щелку и, стараясь быть незамеченным, на цыпочках проследовал к королевской кровати. Все это он делал вроде бы для того, чтобы никому не мешать и не привлекать к себе внимание. Однако на самом деле его действия сопровождались такими ужимками и гримасами, что все уже смотрели только на него, тем более что на кровать он вскарабкался только со второго раза — первый был неудачным.

Поскольку кровать у Борьки была действительно царская — высокая и скользкая, в смысле покрывало было скользкое атласное, — а Фира у нас росточка маленького, то пока я его за шкирку на кровать не втянула, сам он на нее влезть не мог. Видно, разнервничался очень из-за убийства.

— Ну что, выключил утюг? — шепотом спросила я у старика. — Ничего не сгорело?

Фира пропустил мой вопрос мимо ушей — он частенько прикидывается глухим, когда ему это выгодно — и, немного поерзав на кровати и устроившись между мной и Лялькой, подобострастно уставился на Климова.

— Продолжайте, пожалуйста, — разрешил он, — очень интересно.

Климов с улыбкой поглядел на старика, ответил ему нарочито вежливым поклоном и повернулся в мою сторону:

— А теперь попрошу Марианну Викентьевну рассказать нам еще раз о том, как она умудрилась вчера упасть за борт.

Он отчего-то хмыкнул, хотя ничего смешного в моем ночном купании в реке я лично не видела. Самому бы ему оказаться на моем месте, посмеялся бы он тогда.

И надо отдать должное моим родственникам, они тоже придерживались такого же мнения.

Упоминание о моем вчерашнем падении за борт ни у кого из них улыбки не вызвало. А даже наоборот. Фира сделал страшные глаза и прикрыл ладошкой рот. А Степка сказал, что по яхте явно разгуливает маньяк, который нападает на красивых молодых женщин, и что теперь всех женщин нужно охранять. Интересно, говоря о красивых женщинах, он имел в виду только Веронику или и меня тоже?