– Прошу прощения, мадам… вы потерялись? Вам требуется помощь?

Констанция окинула его взглядом, полным сомнения. Вступать в беседу или нет?

Что ж, они находились в людном парке. Если это псих, она сможет позвать на помощь. Если нормальный человек, то скоро сам отстанет, поражённый холодностью её манер.

– Нет, а вам? – Тон вопроса не предполагал искреннего ответа.

Любому должно было стать понятно, что это «а вам?» полно скрытого подтекста, явно говорившего о нежелании леди продолжать диалог.

Мужчина огляделся. Движения его были собранными, выверенными: лишь лёгкий поворот головы, лишь быстрое скольжение взгляда.

– Скажите, есть кто-то, кто сопровождает вас? – уточнил он. – Думаю, мне действительно нужна помощь, однако не хотел бы, чтобы этот разговор скомпрометировал вас.

«Очень забавно», – язвительно подумала Констанция. Интересный способ познакомиться, но на её вкус – слишком уж нестандартный.

– Я здесь одна, – заявила она. – И хотела бы, чтобы так было и дальше.

В голове зазвучал голос матери, твердящий об отсутствующих перспективах сочетаться браком в ближайшее десятилетие из-за крайне недружелюбной природы Констанции.

Но она бы не хотела, чтобы дочь привела домой какого-то психа, верно?

В ответ на это в голове раздался ехидный смешок отца, намекающий на то, что степень отчаяния мамы была достаточной, чтобы рассматривать и не самые адекватные кандидатуры.

– Возможно, ваш супруг находится где-то поблизости? – уточнил тип в костюме.

О, теперь он пытался выяснить, замужем ли она? И настолько примитивным способом? Пару раз моргнув, чтобы дать собеседнику понять, какой нелепой кажется его игра, Констанция недовольно вздохнула.

– Послушайте, я читаю и буду очень благодарна, если вы перестанете мне мешать.

Мужчина поджал губы. Тут у Констанции родилась новая мысль: а что, если её снимали для какого-то шоу?

Рука невольно дёрнулась, чтобы поправить причёску. Впрочем, стянутые в хвост волосы не поддавались мгновенной коррекции, поэтому Констанция одёрнула себя и, натянуто улыбнувшись, сказала:

– Если вы потерялись, я могу подсказать дорогу. Например, Пемберли вниз по реке, сразу за Силовыми машинами на Свердловской набережной.

Вот так. Если это было шоу, её шутка могла им понравиться.

– В самом деле? – Мужчина играл чертовски хорошо. Ему действительно удалось изобразить искреннее удивление с каплей надежды и крупицей недоверия.

– Где я могу взять экипаж? – уточнил он тогда, и Констанция всё же не смогла сдержать улыбку.

– На Дворцовой, – ответила она. – Или у Исаакия. Там шикарные кареты, вам будет в самый раз.

Мужчина окинул её недоверчивым взглядом.

– Прошу прощения, – в его голосе звенело напряжение, будто он считал, что она над ним попросту издевается, – но не уверен, что ваши ответы позволят мне как-либо сориентироваться.

Он оценивающе изучил её одежду: лёгкий топ, джинсы, сандалии.

– Допускаю, что вы прогуливаетесь в этом парке в одиночестве. – Это что, осуждение в его голосе? – Но… всё же… сердечно прошу вас направить меня туда, где я могу получить более точные инструкции, как добраться до знакомых мне мест, а также добыть экипаж.

Констанция наконец взяла в руки книгу, которую отложила несколько минут назад, до того как перед ней появился этот господин в костюме Эпохи Регентства.

– Послушайте, сэр, – она решила подыграть ему, – у меня нет ни малейшей идеи, куда вам пойти. Пожалуй, кроме одной, но она вам вряд ли понравится.

Это было чертовски грубо, и, если её действительно собирались показать по телевидению, такой ответ не выставил бы её в благоприятном свете. Не желая показаться хамкой на всю страну, Констанция добавила:

– Если вам действительно нужна помощь, спросите нормально, без этих театральных номеров. А если вы просто подшучиваете надо мной, простите, но я не в настроении. Я хочу спокойно почитать…

Она замолкла, потому что открыла книгу там, где закончила читать, и не обнаружила на кремовых страницах ни строчки.

– Что за… Что это? – Она подняла книгу, чтобы теперь нахмурившийся мужчина смог разглядеть пустые листы.

– Мои вопросы кажутся вам недостойными ответа, однако ваши оказываются ещё менее наполнены смыслом, – отозвался он надменно, глядя сверху вниз то на Констанцию, то на книгу.