После она переключилась на вацап-чат с Матвеем. Перечитала то, что он писал Крысолову. От сообщений шло тепло, нет, жар. Ассо покосилась на Матвея: он смотрел прямо перед собой, уверенно придерживая руль. Пошел на обгон. Как это может быть, чтобы мужчина был одновременно таким горящим и таким ледяным? В нем все было перемешано. Вначале ей казалось, что это огонь, таящийся в замороженной оболочке, как свеча в стеклянной баночке, которую она видела у Василисы, и она дивилась, как внутренний огонь не растапливает эту внешнюю корку. Но нет, у него одно прорастало в другое, это был причудливый клубок, как на поверхности, так и в глубине души. Поможет ли ему этот внезапный приток силы? Или сломает корку, выпустит огонь и уничтожит все в радиусе ста километров, включая самого Матвея? Ассо не знала.

Она ничего не знала, ни на дне речном, ни в мире людей. Она была настолько юна и неопытна, не знала мужчин, не знала людей. Ее несло, и она не могла справиться с потоком. Все, что она умела, это чувствовать, и сейчас чувства ее захлестывали.

Ассо попробовала сосредоточиться, чтобы для начала самой понять, почему она так уверена, что им с Матвеем нельзя расставаться. Помимо очевидного – она привязалась к нему так, что от одной мысли о разлуке ей становится больно, так больно, что она готова в голос кричать, вот только нечем. Наверное, стоит сказать ему, что у нее плохое предчувствие. Он разлетится на куски, сжигая все вокруг, и сам не выживет в этом огне, если рядом не будет ее – тихого, умиротворяющего ручейка… Нет, нельзя этого ему говорить. Он боится, что виноват в ее бедах. Верит: без него ей будет лучше. Вещать ему о том, что без нее будет плохо ему, бесполезно и даже вредно: огненные такие гордые, он из чистого упрямства ее оттолкнет, чтобы доказать, что справится. А справится ли она?

Зачем огонь ей, водной стихии? Он иссушит ее, он уже ее иссушил, пусть не по своей вине…

В подсознании шевельнулась какая-то мысль, Ассо нахмурилась, пытаясь ее удержать. Ее сила… она лишилась своей силы не по вине Матвея, а по вине Крысолова. «Он ее выпил», – так сказал Велемир. «Иссушил», – подумала она сейчас. Она ничего не помнила о том времени, что провела с Крысоловом, но догадка превратилась в убежденность: он был огненный. Он тоже был огненный.

Ассо подхватила телефон и стала набирать Матвею сообщение. Отправит, пусть он прочтет позже. «Слушай, я вспомнила и почти уверена: Крысолов был огненной природы. Он иссушил мою магию, а Велемир еще сказал: „выпил”, потому что моя магия – вода (и Велемир русал, и нам привычны метафоры, связанные с водой)». Отправила. Его телефон пиликнул – принял.

Подумала еще.

«Ты мой друг. Я никогда не хочу тебя терять, даже если мы с тобой не будем вместе как муж и жена. Может быть, ты считаешь сейчас, что это нечестно, но это честно, мы можем все равно быть вместе, если не будем вместе». Стерла.

«Ты мой друг. Я никогда не хочу тебя терять. Я знаю, что потеряю тебя, если мы сейчас расстанемся. Ты потеряешь меня». Отправила. Телефон пиликнул.

Ассо покосилась на Матвея. Он не отрывался от дороги. Хорошо. Она тайком вытерла очередную слезу. Друг… ему хотелось большего, так же, как и ей. Она смирилась с тем, что кромешницы выходят замуж за людей, что они вынуждены идти на этот компромисс, – не только ради красивой и долгой жизни в достатке и уюте, но и ради того, чтобы не погибнуть, забеременев от кромешника того же порядка, что и они сами. Но теперь, когда она узнала о том, что существует любовь, и о том, какая она, эта любовь, это условие казалось ей беспредельно несправедливым. Ассо понимала, почему Матвей отталкивает ее, но легче от этого не становилось.

Он не иссушил бы ее. Он бы ласково грел ее, как грел только нынче утром, когда она, дрожа, раздевалась на зябком ветру. Они дополняли бы друг друга. Она бы сгорала в его объятиях. Она бы утоляла его жажду. Она бы растворила в своем потоке его печали и боль, омыла бы его раны. Ну почему мир устроен так жестоко?!

Матвей лихо зарулил на стоянку у телецентра, нашел место для парковки и наконец взял в руки телефон, чтобы проверить пропущенные звонки и сообщения. Открыл чат и прочитал то, что ему написала Ассо.

– Огненный, – сказал он вслух. – Огненный. Тоже огненный. Думаешь, поэтому часть силы передалась мне так легко?

Разумеется, Матвей зацепился за первое сообщение и проморгал второе… Ладно. Расследования, а не чувства. Пусть.

Ассо покачала головой, набрала ответ: «Нет, это же была не его сила».

– Ну ладно. Огненный. Что это нам дает? Огненный примерно тридцати лет… Погоди… – Он закрыл глаза, роясь в памяти. – Нет, таких через меня не проходило. Впрочем, я снова забыл: у кромешников возраст не определяет внешность, как у Велемира. Значит, огненный любого возраста. Сейчас… – Он снова пробежался по записям своего мысленного каталога. – Нет, не знаю, кто это мог бы быть. Наверное, приезжий. Хорошо, примем как рабочую версию. Будем смотреть видео, попробуем обращать внимание на такие выплески, да? Если б я еще знал, куда смотреть, умел искать…

Они переместились в телецентр. Ассо накинулась на бургеры и колу, Матвей, как она и думала, не проявил к ним интереса.

– Я давно уже вас жду, без вас не начинал. В общем, есть возможность смотреть на ускоренном режиме, если что, будем делать паузу и разглядывать, – сказал Денис, стуча по клавиатуре. – Там много. Может, разделимся?

– Имеет смысл, – признал Матвей. – Ищем тех, кто похож на кромешников, и повторяющиеся лица.

Они уселись каждый перед своим монитором, Денис, как фокусник, раскрыл перед ними многочасовые записи и, махнув виртуальной волшебной палочкой, запустил просмотр. Время от времени они ставили ролик на паузу и дергали друг друга, то и дело фотографировали на мобильники появляющихся под камерой людей, но все эти лица казались обыденными и вроде бы не повторялись. И вдруг…

Денис стукнул по кнопке паузы и пропел:

– Та-да-дам!

– Кромешник? – повернулся к нему Матвей.

Ассо подскочила и наклонилась к экрану, не веря своим глазам. Денис улыбался, как будто он только что собственноручно написал «Мону Лизу».

– Это шутка? – сказал Матвей.

– Ну и что ты там делал? – ехидно спросил Денис.

Да, замерший на мутноватой картинке человек – или не-человек, – входящий в здание музыкальной школы, был похож на Матвея. Тем, кто знал его очень хорошо, как Ассо и Денис, было нетрудно определить, что это все же не он, но сходство было поразительным.