Он снова вздохнул и развел руками.

– Прости. Я не умею. Найди у Василисы купальник и поехали.

Матвей привез Ассо к реке, на то же место, где они побывали совсем недавно. Погода испортилась, и теперь этот уголок, спрятанный за кустами, не вызывал никаких светлых эмоций. Замусоренный клочок земли, мутная равнодушная вода, бегущая мимо. Не успела Ассо начать раздеваться, как ее охватила дрожь. Неудивительно: на улице похолодало, а на кону так много. Отчаянно сопереживая ей, Матвей включил печку, потом вышел из машины и попробовал создать для нее что-то вроде кокона тепла. Вздрогнув, она обернулась.

– Теплее? – спросил он.

Ассо кивнула, показала ему большой палец. Ну хоть что-то. Эта магия была по крайней мере понятна, не зря он родился у огневого создания. Матвей просто думал об Ассо, и в его душе загоралось яркое, ясное пламя. Его он ей и посылал.

Не выдержал, подошел и взялся горячими ладонями за ее холодные плечи.

– Теперь давай.

Ассо кивнула, мазнула по его руке щекой, улыбнулась и пошла к воде. Она не знала, чего ожидать, но шла туда как домой, с доверием и радостью. Матвея передернуло: вода даже издали казалась ледяной.

Зайдя по пояс, Ассо поплыла. Несколько мощных гребков, и потом она нырнула, ушла под воду с головой. Матвей ждал, натянутый, как струна. Секунда, две, десять… Ассо появилась на поверхности, отплевываясь. Помотала головой. Все понятно: дышать под водой она не смогла. Этот путь был закрыт. Матвей так и знал, но они должны были убедиться.

Дрожа, Ассо выбралась из воды. Матвей закутал ее в подготовленное широкое полотенце и пустил через руки тепло, просушивая купальник: сквозь махровую ткань легко дотронуться до груди, затем до бедер, и ни о чем, ни о чем не думать… Ассо подхватила полотенце сама, тогда он прикоснулся к ее шевелюре, стараясь подсушить и тяжелые, густые волосы. Когда он пропустил шелковистые пряди между пальцами, у него перехватило дыхание. Ощущение было настолько приятным, что он не мог перестать играть с ее локонами: то гладил подушечками пальцев кожу головы, то расчесывал пряди… Ассо замерла. Спохватился он не сразу:

– Бегом одеваться и в машину! Получилось у меня с купальником?

Она кивнула и принялась торопливо одеваться. Матвей отвернулся, чтобы ее не смущать, стал смотреть на быстротечную воду. Вот и река предала Ассо. Стоило ей попасть в мир людей, как все пошло наперекос. Когда это началось? Когда она шагнула через порог его офиса. Начался пожар. Пожар в офисе миграционной службы – событие из ряда вон. Проведенное расследование показало, что велика вероятность поджога, но установить, кто за этим стоял, нейтральным службам пока не удавалось, хотя они и привлекли для решения этой задачи кромешников, в понимании людей – экстрасенсов. Что, если все события – звенья одной цепи? Тогда вся эта цепь висит на его собственной шее, и с каждым его шагом она звенит все громче. Ассо досталось из-за него, начиная со стресса от пожара в самый первый день наверху и заканчивая, условно говоря, ее инвалидностью и риском для жизни на сегодняшний день. Она просто попалась на пути, равно как и Денис с его квартирой, куда они с Ассо не подумав приперлись после пожара. Во всем виноват один Матвей – ну, положим, не он, а Крысолов, потому что сам Матвей никому зла не желал и ничего такого не делал… Но все, кажется, упирается в него. Прежде эта мысль если и приходила Матвею в голову, он отбрасывал ее и ругал себя за чрезмерный эгоцентризм, но сейчас, когда он вспомнил странное удовлетворение в голосе Крысолова, повторявшего «ты… ты…», сомнения развеялись.

Враг? Его личный враг, о котором он даже не подозревает? Или не враг – да, он сжег офис и квартиру заодно, но не ранил Ассо, не выдвигал требований о ее выкупе, а проверка Матвея «на вшивость» привела только к тому, что у него прибыло магических сил… Чего же он хочет, этот Крысолов?

Ассо уже сидела в машине, а Матвей все не мог оторваться от созерцания весенней реки. Он поднял с земли камушек и швырнул его в воду, выпекая блинчики. Раз, два, три, четыре, пять. Бывало и лучше.

Зазвонил телефон. Отец. Матвей махнул Ассо рукой и остался на берегу: незачем ей слушать очередные оскорбления.

– Дети вернулись домой, – сообщил Анатолий без предисловий.

– Все? Все живы и здоровы?

– На первый взгляд.

– В смысле?

Анатолий выдержал драматическую паузу.

– Матвей, им всем меньше десяти лет. У них еще не проявился дар, который свойственен неполнородным детям. Мы пока не можем точно определить, насколько они пострадали, но родители думают, что… их, возможно, постигла та же участь, что и твою Ассо.

– То есть… они стали как бы обычными людьми? Они же и так были ну… с виду обычными. Пока что. Пятьдесят процентов от кромешников…

– Вот именно. Все видели вчера эффектное возвращение твоей Ассо, и сегодня, понятное дело, все разговоры об одном.

– Но дети дома. Слава богу.

Анатолий еще помолчал.

– Я думаю, Крысолов на этом не успокоится.

Матвей с силой потер лицо ладонью, чтобы подстегнуть мыслительный процесс.

– Вновь выйдет в эфир? – предположил он.

– Как минимум.

– Что говорят дети?

– Дети ничего не помнят. Что говорит Ассо?

– Да. Она тоже ничего не помнит. Что же это такое?

– Думай, Матвей, – сказал Анатолий. – Думай.

– Дети вернулись, – сообщил Матвей Ассо, садясь в машину.

Она радостно схватила его за плечи.

– Да, но всем детям меньше десяти лет, и родители не уверены… После всего, что произошло с тобой, они не уверены, что дети вернулись невредимыми. Видишь ли, этот условный дар, или атавизм от фейри, у неполнородных детей проявляется примерно в десять лет, до тех пор они растут как обычные дети.