– Но зачем же ее пытались задушить, если причиной смерти стал удар по голове? Наверное, это было до наезда? – спросила Эльма.

– Вероятно, она скончалась не сразу, а после наезда подавала признаки жизни, – ответил Хёрд.

В кабинете ненадолго воцарилось молчание.

– Удалось ли отследить ее телефон? – спросила Эльма под конец и расстегнула пальто, которого не снимала. После сна в машине она была бодрой и внимательно слушала все, что сообщал Хёрд. В сущности, эта информация не была неожиданной. Это было лишь подтверждение того, что было известно им ранее.

– Телефон был включен до одиннадцати часов субботнего вечера. После этого он не подавал никаких сигналов, – ответил Хёрд.

– А могло быть так, что преступник забрал ее телефон?

– Я об этом думал, – ответил Хёрд, – поэтому мы продолжим следить, не появится ли он снова в сети. Но моя догадка такова, что он на дне моря. Или в ее машине. Сейчас мы смотрим содержимое ноутбука Элисабет и надеемся, что это что-нибудь даст. А так в ближайшие дни надо бросить все силы на поиски ее машины. Машина не может просто испариться, где-то же она, черт возьми, должна быть! – Хёрд погладил подбородок и посмотрел на листки на столе. – Считается, что след на ее шее оставлен миниатюрными руками.

– Женскими? – удивился Сайвар.

– Или это мужчина с маленькими руками, – ответил Хёрд. – Вы обратили внимание, какого размера руки у ее супруга? – Оба помотали головами. – Нет, не думаю.

Когда собрание закончилось, Эльма не могла отделаться от мысли, что ответов нашлось не особенно много. Кто-то наехал на Элисабет, потом попытался задушить и наконец оставил в море умирать. Кто же хотел ей такого зла?

– Я вполне могу пойти домой пешком, – обратилась Эльма к Сайвару, когда они выходили. – Ты же в другую сторону едешь?

– Ну не надо так, я же тебе обещал, что мы поедим! – Сайвар жестом велел ей сесть в машину. Она в нерешительности стояла на тротуаре. Она знала, что если поедет домой, то в итоге так ничего и не поест. В магазины она уже давно не ходила, а в холодильнике у нее была лишь пара продуктов, у которых уже давно истек срок годности.

– Ну, я с тобой, – сказала она. – Тут можно перехватить что-нибудь по-быстрому?

– Ты знаешь, что самая главная точка быстрого питания у нас буквально по соседству. – Сайвар кивнул в сторону ларька в соседнем доме возле полицейского управления. – Я прямо-таки слышу зов хот-дога с картошкой фри. А ты слышишь?

Эльма рассмеялась:

– Я не ела хот-догов с картошкой фри уже… да не помню, когда в последний раз их ела! Наверное, в подростковом возрасте.

– Эльма, Эльма! Ты все самое лучшее в жизни пропускаешь! – Сайвар покачал головой. – Хорошо, что я здесь оказался: я тебя сориентирую! – Эльма усмехнулась, но согласилась сесть в машину.

Жареный в масле хот-дог на вкус был точно таким, как она запомнила. Жареный сыр, картошка фри и соус для гамбургеров соответствовали всем ее желаниям насчет фастфуда, и даже больше. Через некоторое время Сайвар остановил машину возле ее дома.

– Ну, спасибо за угощение, – сказала она, вытирая соус из уголков рта.

– Не стоит. Это тебе спасибо, что позволила мне сориентировать тебя в жизни, – торжественным тоном ответил Сайвар.

Эльма немного помедлила перед тем, как выйти из машины:

– У меня есть два пива, если хочешь, можешь выпить бутылочку перед сном. – Она пыталась придерживаться небрежного тона, но все равно почувствовала, как покраснела. А еще она сама толком не знала, чего хочет. Самой себе она сказала, что просто хочет общения. В своей квартире она все время была одна. В гости к ней никто не заходил, кроме родителей. Но нельзя было сказать, что у нее не было подруг. В последние недели она часто думала о девушках, когда-то игравших в ее жизни такую важную роль. О подругах, которые у нее появились в университетские годы и в школе полиции. Сейчас она почувствовала, что в последние годы ей следовало бы получше поддерживать отношения с друзьями, – но большинство ее подруг были так поглощены заботами о муже и детях, что на нее у них времени не оставалось. Разумеется, после того как от нее ушел Давид, она перезванивалась кое с кем из них, но сами они первыми не звонили. Наверное, они думали, что она хочет побыть одна: вон, даже в Акранес уехала! И все же Эльма понимала, что дело не только в этом. Их общение изменилось с тех пор, как им было по двадцать лет и они встречались каждые выходные и ежедневно перезванивались, чтобы обсудить все на свете. Со временем их общение стало более формальным: чашечка кофе где-нибудь, приглашение на обед с мужьями. Она больше не поверяла подругам своих тайн, и до сих пор ей это не мешало, ведь у нее был Давид. А сейчас он ушел, и порой она чувствовала, что вот-вот лопнет, ведь у нее внутри скопилось много того, о чем хотелось выговориться. Часто ее обуревало желание просто взять и позвонить ему и рассказать обо всем, что случилось, как она себя чувствует и как тоскует по нему. А потом она вспоминала, что он перестал отвечать на ее звонки.

Она заметила, что Сайвар некоторое время поколебался, а потом выключил двигатель и вышел из машины.

– Значит, здесь ты живешь, – сказал он, когда они вошли. Эльма возблагодарила судьбу за то, что в квартире нормально пахнет и на полу не валяются трусы. Иногда, когда она приходила с работы, дома ее встречал запах невынесенного мусора или прокисшего молока. Для верности она сходила в ванную и переложила валяющуюся там одежду в спальню.

Сайвар бродил по квартире и осматривал ее:

– Ты успела хорошо обустроиться. Ты ведь недавно сюда въехала?

– Нет, всего несколько недель назад, – ответила она и достала пиво.

– Надо бы тебе ко мне заглянуть. – Сайвар потрогал сундук с резным узором. – Я там уже три года живу, а мне так и не удалось создать такого уюта, как у тебя.

Они сели на диван, и Эльма любовалась, как он сидит рядом, потягивая пиво. Его темные волосы были взъерошены, а брови почти срослись.

– Наверное, мы когда-то раньше встречались, – сказала вдруг она. – В Акранесе же наверняка нет ни одного человека, с которым ты никогда не пересекался, а у меня память на лица очень хорошая, я их не забываю, – прибавила она, видя его удивленный взгляд.