– Ю., скажи, на что ты рассчитывала, когда перестала платить по ипотеке? Мне просто интересно.

Она некоторое время молчала.

– Ты понимаешь, что вы миллионы теряете сейчас? Ведь А. тебе перечислял деньги.

– Он не платил алименты! На какие деньги я должна была оплачивать все расходы на детей?

– Ю., он мне прислал доказательства того, что он платил.

– Что там он тебе прислал? Ни копейки я от него не получила. Зачем мне вещи, которые он покупал? У них этих вещей море. Мне деньги были нужны. Я сама могу купить им вещи. Он переводил мне двадцать тысяч только на платёж по ипотеке. А у меня иногда даже пяти тысяч не было на продукты. Что ты знаешь о том, как мы жили?

Я понимал всю бессмысленность разговора. Ю. защищалась как могла, умоляюще глядя на меня. Когда её красивые глаза до краёв наполнились слезами, я сдался.

– Ладно. Я всё понял. Только не плачь. Я сделаю для тебя всё, что смогу, обещаю. Пока.

И я быстро стартанул в сторону метро, пока Ю. не успела зареветь во весь голос.

Я шёл и думал, что им обоим трудно и совершенно не понимал, что с этим всем теперь делать. Они так отчаянно ненавидели друг друга, что говорить с ними о временном перемирии, хотя бы ради детей, виделось абсолютно пустым делом.

***

Мы встретились в банке заранее, чтобы подписать сочинённое мной соглашение о разделе имущества.

Я понимал, что эта бумажка действительна, только если они будут в неё верить. А так как они совершенно не знали законов, то верили мне, а я сказал, что не будет подписанного соглашения, не будет сделки, не будет квартиры.

Та переговорка оказалась слишком тесным пространством для их ненависти, возведённой в степень. Они будто не слышали моих слов. Наверное, если бы в тот момент кто-то встал между ними, он бы сгорел в молниях гнева, которые они направляли друг на друга.

Ю., чувствуя защиту в виде меня, начала первая. Каждое сказанное ею слово поджигало А. как пороховую бочку. Я пытался изо всех сил увести их внимание в сторону сделки. Нам обязательно нужно было подписать соглашение, которое лежало на столе. Но кроме меня никто не торопился этого делать.

– Ещё слово, и я тебя размажу по стене прямо здесь! – заявил А., побледнев. – И Олег тебе не поможет!

Ю. тут же замолчала и притихла, косясь в мою сторону. Я окаменел. Разнимать драку бывших супругов не входило ни в мои планы, ни в мою комиссию.

– Так. Я встаю и ухожу. С меня хватит! – Я действительно встал и направился к двери.

А. тоже встал:

– Я с тобой. Пойдём покурим…

Мы вышли из банка. А. закурил. У него сильно дрожали руки.

– Олег, извини, но я не могу даже смотреть на неё. Понимаешь… У меня была трёхкомнатная квартира, которая стоила десять с лишним лямов, был бизнес, который кормил меня, и который она у меня отобрала. Может он и не был большим, но он был моим и стабильным. Была хорошая машина. У меня было всё, понимаешь? Скажи, что теперь у меня есть? Скажи?.. Миллион семьсот, которые я получу после сделки, и лада приора? Вот чего я добился за последние десять лет! Как после этого я могу спокойно разговаривать с причиной моего жизненного краха?

Я молчал. Он был прав. Он был так прав, что в ту минуту единственное моё желание было крепко его обнять и сказать: «Держись, брат!», но вместо этого я произнес:

– Я помогу тебе купить участок бесплатно… Не надо! – Я остановил его жестом. – Это моё решение. Участок тоже нужно проверить. Я помогу тебе, даже не спорь. Давай обсудим, где ты собираешься его искать.

Мы наконец отклонились от эпицентра взрыва, и наш разговор ушёл в сторону будущего А. Он сразу решил, что на остаток от ипотечной квартиры купит землю и потихоньку построит дом.

Когда он начинал говорить об этом, его глаза загорались надеждой. Он рассказывал, что построит для каждого из детей по комнате и, может быть, когда-нибудь дети переедут к нему, и он опять будет счастлив.

Приехали покупатели, мы вернулись в банк. Я рассадил всех по трём переговоркам. Подписал соглашение о разделе имущества, и мы ушли в процесс продажи. Моя коллега не подвела. Мы вдвоём очень быстро управились со всей сделкой. Дальше была регистрация и передача квартиры.

***

Свою долю от балашихинской квартиры А. подарил своим детям, закрыв при этом на десять лет возможность продать её.

Мебель поделили: что-то А. сложил на лоджии, а огромный двухкамерный холодильник и телевизор остались в квартире до момента постройки дома.

Мы с А. приобрели отличный участок земли под ИЖС недалеко от Балашихи, оформили все документы, и я был рад, что сэкономил А. хоть немного денег из тех грошей, что он получил от развода. В конце концов, он всё-таки сунул мне в карман конверт с вознаграждением после сделки. Я крепко его обнял, сел в машину и уехал.

Ю. с детьми переехала обратно в Балашиху и, честно говоря, наша связь на этом прервалась.