– Дело сделано?

Она знала, что отец говорил о ее любимой машине, уничтоженной взрывом. Ответ собеседника на том конце провода его не обрадовал. Он сел в кресло и приложил руку ко лбу.

– Что значит, мои люди не отвечают? Звони им! Мне нужно знать, что с ней разобрались.

«С ней разобрались».

Прелестно.

Морана бесстрастно наблюдала. Отец положил трубку, а потом долго смотрел в окно. Ей хотелось бы думать, что он испытывал хоть каплю раскаяния, хоть каплю печали после того, что сделал со своей единственной дочерью, но она очень в этом сомневалась. Человек, который допустил, чтобы его собственная дочь упала с лестницы, и приказал взорвать ее машину, был неспособен испытывать раскаяние. А сейчас он вышел на связь только потому, что Марони сообщил ему о ее приезде, и это задело его за живое.

Морана увидела, как кто-то за окном привлек его внимание. Ее сердце забилось чаще.

Неосознанно подавшись вперед, Морана в потрясении наблюдала, как Тристан, словно разбушевавшийся шторм, ворвался в кабинет ее отца. Безо всякого предупреждения или объяснения. Он попросту вошел, будто хозяин, даже не удостоив взглядом троих мужчин, которые стояли позади него, взяв его на прицел. Все его тело было напряжено, готовое рвануть в любую секунду. Тристан напоминал часовую бомбу, что вела обратный отсчет.

– Он только что ворвался, – пояснил один из мужчин, тяжело дыша. – Мы пытались ему помешать, но он вырубил двоих парней.

Морана в полном изумлении, точно завороженная, следила, как Тристан Кейн – нет, Хищник – сел в одно из кресел напротив ее отца, сотрясаясь всем телом от такой ярости, какую она не видела еще никогда. Чувствуя, как бешено колотится сердце, она не смела пошевелиться, наблюдая, как напряжение в комнате накаляется до предела.

– Я помню тебя, мальчик, – заявил Габриэль Виталио, откинувшись на спинку кресла и не сводя глаз с Тристана. – Ты пустил своему отцу пулю прямо в затылок. Да еще в таком возрасте. О таком непросто забыть. Я не узнал тебя в нашу недавнюю встречу. Но теперь узнаю.

Хищник лишь сверлил его взглядом:

– Где она?

Ее отец улыбнулся характерной, скорее, для Марони улыбкой.

– А еще я помню, как ты подошел к ней и вытер кровь с ее лица.

У Мораны участился пульс. Она не помнила ничего о событии, но от самой мысли о том, как этот мальчик вытирает кровь с лица младенца, с ее лица, у нее замерло сердце.

– Где она?

– И помню, как ты смотрел на нее в ресторане, – продолжил ее отец, притворяясь невозмутимым под прикованным к нему взглядом смертельно опасного мужчины.

Но Морана видела, что он взволнован. У него подрагивала мышца на щеке.

– Разве не удивительно, какие женщины нас привлекают? Я хотел выдать ее за сына одного из моих партнеров. Все спланировал. Но эта маленькая шлюха хорошенько перед тобой расстелилась.

Не успела Морана и глазом моргнуть, как Тристан Кейн вскочил с кресла, обошел стол и заломил руку ее отца за спину, а второй за шею прижал его голову к столешнице.

– Ее зовут, – Тристан наклонился и прошептал: – Морана.

Мурашки.

Морана поставила видео на паузу, пытаясь перевести дыхание, живот свело. Она наблюдала за мужчиной, которого во многих смыслах впустила в свое тело, наблюдала за его фигурой, застывшей на экране, когда он навис над ее отцом, приоткрыв губы на последнем слоге ее имени.

Тяжело сглотнув, она снова нажала на кнопку воспроизведения. Пистолеты были направлены на Тристана. Отец Мораны заскулил. По ее спине пробежала дрожь, когда она услышала, как он впервые произнес ее имя, почувствовала, как слоги слетают с его языка, услышала свое имя, пропитанное виски и грехом. Издав прерывистый вздох, Морана в упоении приготовилась смотреть дальше.

– Назовешь ее шлюхой еще хоть раз, – продолжил Тристан, – и то, что я сделал с моим отцом, покажется детской забавой по сравнению с тем, что я сделаю с тобой.

Он выкрутил руку ее отца еще сильнее, заставляя Габриэля Виталио вскрикнуть от боли. Даже не удостоил взглядом направленные на него пистолеты.

– А теперь я спрошу еще раз. Где она?

Слова ее отца звучали неразборчиво, потому что его щека оказалась прижата к деревянной столешнице. Тристан слегка ослабил хватку.

– Она мертва.

Тишина.

От тишины, воцарившейся в комнате, у Мораны побежали мурашки, хотя она там даже не присутствовала. Она ждала, затаив дыхание, приковав взгляд к черно-белому экрану и чувствуя, как сердце подскакивает к горлу.

– Ты лжешь, – отчетливо произнес Тристан.

– Нет, – ответил ее отец. – Я сам отдал приказ.

Тристан ударил ее отца головой об стол, затем резко дернул за большой палец, и в комнате раздался громкий треск. Габриэль Виталио закричал, один из его людей выстрелил. Тристан пригнулся, выхватил свой пистолет и пристально посмотрел на мужчин, удерживая отца Мораны без движения.