— А где Сэм? Он был с нами?

— Был, — ответил Владимир и хихикнул, еле сдерживая смех.

— Он тоже в себя приходит после загула. Мы вас оба оставили в бане. Надеюсь, ты на него не наступил? — спросил казах.

— Не знаю… Там была только бочка с водой…

В этот момент кто-то тяжело постучал в дверь.

— Приполз, — произнес Кешбек и пошлепал открывать дверь.

— Мне кажется, все-таки пришел, — сделал поправку Владимир.

— Сейчас увидим.

Кешбек открыл дверь и отошел. В проход ввалился Сэм. Одна половина тела сохранила человечий вид, а вторая растеклась, словно она была воском и ее кто-то растопил. Человеческой ногой Сэм делал шаг, а затем подтягивал вторую половину. Таким улиткообразным передвижением он добрался до стола и присел.

— Есть что выпить? Только нормальное, — пробурчал он косым ртом.

— Менэ тэмле щэй, — радушно сказал Кешбек и в подставленную Владимиром чашку налил чай.

Сэм взял чашку человеческой рукой и принялся его медленно пить.

— А с ним что? — спросил Кратер, указывая пальцем на жидкую половину Сэма. Он не удержался и подошел, чтобы потрогать черное желе. На прикосновение Сэм отреагировал бурлением в чашку.

— Тоже в первый раз попробовал дурилик. Видишь, как расплющило, — хихикнул казах. — Молодежь! Даже отдыхать не умеете!

— А мне чай нальете? — жалостливо поинтересовался Кратер. Голова после воспоминаний начала болеть еще сильнее.

Владимир достал еще одну чашку, Кешбек ловко налил чай и отдал ее Кратеру.

— Вчерашний чай? — спросил Кратер осторожно.

— Почти тот же самый, только ромашку с душицей не добавил.

— Да, вчера душица как-то не так повлияла на нас, — заметил с улыбкой Владимир.

— Ага, слишком расслабила.

— Сэм до сих пор собраться не может!

Владимир с Кешбеком опять начали ржать. Кратер почти не слушал их, а наслаждался чаем. Головная боль стихала и ему становилось лучше.

— Смешно вам, смешно! Только представьте, лежу я в бочке, пытаюсь собраться в кучу, а мне по морде прилетает!

Человеческой рукой Сэм потрогал растекшуюся щеку и вздохнул:

— Синяк будет. А потом…

Сэм посмотрел на Кратера, а Кратер на него большими глазами. Живот у Кратера издал странный стон.

— Ладно, ребятки, мы хорошо отдохнули, а с завтрашнего дня беремся за работу. Надо подготовить деревню к зиме. Кому надо помочь чеснок посадить, кому-то дрова наколоть.

— Володь! А банницы вправду вчера были? — спросил Кратер. Вчерашнее воспоминание тревожило ему душу, но он не мог понять чем.

Владимир улыбнулся.

— Если в городе у тебя была девушка, то считай ты ей изменил.

— Да это не считается за измену! — перебил его Кешбек.

— Считается! Банница такая же женщина!

— Не считается! Это дух! Вот она была и пуф! Ее нет! Как она может быть женщиной, когда ее не существует!

— А я говорю измена! Потому что ты вожделел этого духа! И не просто желал, но и утолил с ним свою похоть!

— А я тебе говорю, что с нечистью — это не измена! Они не живые! А если ты считаешь, что совокупиться с нечистью тоже самое, что и с человеком, позор тебе на всю голову!

— Помолчите, хоть немного, — начал ворчать Сэм, держась за голову уже двумя нормальными руками. — Я еще не пришел в себя.

— Вот, скажи ему, Сэм, что грешно заниматься прелюбодеяниями с русалками?

Кешбек стал ждать ответа от Сэма, но тот смотрел на него безразличными черными глазами.

— А не кажется ли вам, господа, что трахать оживших утопленниц — это особый вид извращенства?

Владимир с Кешбеком накинулись на Сэма, перебивая друг друга. Каждый пытался доказать свою точку зрения, а бедный Сэм просто хотел отвязаться от них. Он скрыл лицо руками, а затем, раздвинув пальцы, посмотрел черными глазами на Кратера. Кратер почувствовал, как волоски на руках у него зашевелились. Он понял, что его тревожило в банницах и других существах — их черные, бездонно-злые глаза.

Кратер проснулся от стука. К нему в маленькое окошко бани заглядывало утро. Однако оно было настолько серым, что не вдохновляло бодростью. Лениво потянувшись, Кратер слез с полога. Сегодня тело тоже болело, но теперь из-за непривычной постели. Старые тулупы и ватники с вылезшими внутренностями не заменили матрас. Глядя на импровизированную кровать, Кратер мыслями углубился в прошлое, вспоминая, как в ночные часы ему иногда не спалось. Он ворочался с боку на бок, мучился в ожидании сна, перебирал события дня и мечтал о чем-то в будущем, но удобная поза не находилась, он не мог расслабиться и уснуть. В представлении возникла его уютная квартира-студия, где каждый день его встречал комфортной жизнью и все было под рукой. В холодильнике его ждала готовая еда, заботливо привезенная курьером, а по полу бегал робот-пылесос. Умная квартира знала, когда нужно было разбудить хозяина. Она раздвигала жалюзи, включала музыку и кофеварку. Под электронный ритм Кратер мгновенно просыпался, делал десяток отжиманий и шел в душ.

Второй стук привел Кратера в чувство реальности. Взгляд попал на полог, затем скользнул на печь, а потом на пальцы ног. Он пошевелил ими и задумался, а мыл ли Владимир в бане полы.

Когда Кратер вышел из бани, то увидел, как Владимир возвращался в дом. Он прикрыл дверь бани, прошел вдоль огорода с сараем и заметил прогуливающихся кур. Подумал над тем, что куриц он видел только в магазине, и ради интереса начал преследовать одну.

— Сережа! На кой черт она тебе сдалась!

Кратер от неожиданности замер, а потом заметил в окне дома Владимира. Ему стало неловко.