Выходит телохранитель Антонио и кивает нам.

– Может, сядем у окна?
– спрашиваю я уже немного натянуто. Излишние меры предосторожности раздражают.
– В «La Buona Tavola» можно самому выбрать себе место.

Он бросает на меня внимательный взгляд, словно пытаясь оценить степень моего раздражения.

– Конечно.
– Он выдвигает для меня стул.
– Мне жаль.

Я уже собираюсь сказать ему, что все в порядке, когда в ресторан входит второй телохранитель.

– Дон, могу я…

– Нет, - огрызается Антонио, не глядя на него.
– Уходи.

Мужчина удаляется, не сказав больше ни слова. Антонио выглядит расстроенным.

– Еще раз, мне очень жаль.
– Он морщится.
– Я не хотел, чтобы это свидание прошло так.

Я кладу свою руку на его.

– Все в порядке, - говорю я.
– Это твоя жизнь. Я понимаю.

– Обычно все не так.
– Он проводит рукой по волосам.
– Это временно, обещаю.

Я улыбаюсь ему.

– Я умираю от голода. Давай возьмем немного вина и закажем чикетти?

– Конечно.

В ресторан заходит еще один мужчина.

– Дон, извините, что прерываю вас. Можно вас на пару слов?
– Сформулировано это как просьба, но по его тону понятно, что он не уйдет, пока не поговорит с боссом.

Прежде чем Антонио окончательно теряет самообладание, я слегка машу ему рукой.

– Иди. Со мной все будет в порядке.

Нахмурившись, он встает. Парень отводит его в сторону и что-то говорит низким голосом. Антонио отвечает, выражение его лица раздраженное. Парень вскидывает руки вверх. Это похоже на спектакль, поэтому я почти разочарована, когда ко мне подбегает сестра Клаудии — Мириам и отрывает меня от них.

– Лучия!
– восклицает она, наклоняясь, чтобы расцеловать мои щеки в своей типичной восторженной манере.
– Ты сегодня очень нарядная. Что за особый случай?
– Не дожидаясь моего ответа, она продолжает: - Пол-литра вина для начала и несколько чикетти? Наши фирменные блюда сегодня - биголи (паста в виде длинной и толстой нити) с уткой и лимонное ризотто с креветками и цуккини. Или тебе хочется супа? Сливочный тыквенный суп сегодня очень хорош.

– Я не одна.
– Я жестом показываю в сторону Антонио.
– Дашь нам несколько минут?

Она переводит взгляд на Антонио и замирает. Ее рот приоткрывается, а глаза расширяются.

– Это… - шепчет она, ее голос срывается.

– Антонио Моретти.
– Черт. Антонио — глава мафии. Неужели они до сих пор требуют деньги от местных предпринимателей? Я не думала об этом, когда приглашала его на ужин. Может, не стоило приводить его сюда?

– Так вот с кем ты здесь?

Я беззвучно киваю. Клаудия и Мириам знают меня с младенчества. Они могут немного опекать меня, поэтому я уверена, что знаю, чего ожидать от Мириам. Она напомнит мне, что здравомыслящие женщины не связываются с жестокими и опасными мужчинами. Она предупредит меня, чтобы я держалась подальше от Антонио.

– Мириам, мне так жаль. Ты хочешь, чтобы мы ушли?

– Ушли?
– Ее лицо расплывается в огромной улыбке.
– Почему? Просто подожди, пока я не скажу Клаудии, кто будет ужинать у нас сегодня. Она будет в восторге.

Я что-то упускаю.

– Ты ведь знаешь, кто такой Антонио?

Она закатывает глаза.

– Я что, страус? Конечно, я знаю, кто он, Лучия.
– Она понижает голос.
– Несколько лет назад Бруно связался с плохой компанией и попал в неприятности с карабинерами.

– Правда?
– Бруно — двадцатилетний сын Клаудии. Он тихий и серьезный, хочет стать врачом. Я не могу представить, чтобы он преступил закон.

– Он мог бы попасть в тюрьму, если бы Дон не вмешался, - торжественно говорит она.
– И Бруно — не единственный человек, которому он помог.
– Ее глаза сияют.
– Синьору Моретти здесь всегда будут рады. Всегда.

Она спешит на кухню, несомненно, чтобы рассказать Клаудии о знаменитости в их зале. Антонио заканчивает разговор и возвращается.

– Лео, мой начальник охраны, настаивает, чтобы мы пересели.
– У него страдальческий вид.
– Я так…

– Сожалеешь, - заканчиваю я. Нам нужно пересесть, потому что снайпер может выстрелить в Антонио через стекло. Мой желудок делает странное сальто, а ладони становятся влажными. Одно дело — знать, что жизнь Антонио опасна. Совсем другое дело — столкнуться с доказательством этого.

Он делает все возможное, чтобы его лицо оставалось невозмутимым.

– Это не то, чего ты ожидала. Я пойму, если ты решишь уйти. Так будет безопаснее для тебя.