– Ты вернулась в Венецию?
– вежливо спрашивает Энцо, возвращая меня в настоящее.
– Как долго тебя не было?

– Десять лет.
– Технический персонал устанавливает крест Святого Андрея в центре сцены, женщина в облегающем кожаном костюме подводит к нему мужчину и пристегивает его ремнями. У меня по коже бегут мурашки. Я хочу быть этим парнем, крепко связанным, зная, что наказание близко.

Они оба смотрят на меня. Наверное, мне стоит поддержать разговор.

– У тебя венецианский акцент, Энцо. Ты местный?

– Да, я вырос в Венеции, - отвечает Энцо.
– Но, как и ты, я уезжал на некоторое время.

– Энцо вернулся домой пару лет назад, - добавляет Валентина.
– Он был восходящей звездой в Риме, нам с ним повезло.

Энцо выглядит слегка обескураженным.

– Она преувеличивает.

Женщина кружит вокруг мужчины, медленно и сосредоточенно, как хищник, играющий со своей добычей, а затем щелкает хлыстом в своих руках. Треск удара заполняет комнату. У меня перехватывает дыхание. Мое внимание сужается до сцены, разворачивающейся передо мной, и моя киска ноет. Я не просто хочу оказаться на его месте. Я хочу, чтобы Антонио доминировал надо мной. Чтобы он обещал мне удовольствие и боль в равной степени. Я хочу…

– Привет, Лучия.

Я вскакиваю. Как будто почувствовав мое возбуждение, Антонио Моретти стоит передо мной.

Я моргаю.

Он все еще здесь.

Значит, он - не плод моего воображения.

– Антонио? Что ты здесь делаешь?

Я таращусь на него. Я понимаю это. Но мне все равно. Он - последний человек, которого я ожидала увидеть в «Казанове». Каковы шансы? Это все равно что сесть в самолет и обнаружить, что парень, сидящий рядом с тобой, красив, богат и холост. Такого просто не бывает.

Валентина старается не ухмыляться.

– Привет, Антонио, - мурлычет она.
– Как неожиданно встретить тебя здесь.

– Валентина.
– Его глаза ненадолго встречаются с глазами Энцо.
– Перон, хорошо выглядишь. Лучия, можно тебя на минутку?

На лице Энцо - нечитаемая маска. Он должен знать, кто такой Антонио; все в Венеции знают. Это делает встречу очень неловкой. Энцо - начальник полиции, а Антонио действует по ту сторону закона. Не думаю, что они подерутся, но зачем рисковать?

Я соскальзываю со своего места.

– Мне нужно выпить. Угостишь меня?

Мы подходим к бару. Все взгляды в зале устремлены на Антонио. В отличие от большинства мужчин здесь, он одет просто - в темные брюки и свитер. Его волосы взъерошены, а глаза выглядят усталыми. Но как бы он ни был одет и как бы устало ни выглядел, все в «Казанове» обращают на него внимание. Антонио - власть в Венеции. Было бы глупо игнорировать главного хищника среди них.

Он оплачивает мой напиток, а затем увлекает меня в тихий угол.

– Что ты здесь делаешь?
– спрашиваю я, как только мы оказываемся за пределами слышимости.

– Я здесь из-за тебя.
– В его глазах появляется нотка настороженности.
– Данте сказал мне, что ты в «Казанове», и я, как гребаный дурак, потащился сюда.

Он выглядит недовольным своим признанием. А я настолько удивлена его честностью, что начинаю хихикать. Всю неделю мне казалось, что гигантская рука сжимает мое сердце. Но теперь это давление ослабевает, и меня охватывает головокружительное чувство предвкушения.

– Ты ревновал?

Его губы искривляются в язвительной улыбке.

– Чрезвычайно.
– Он берет напиток из моих рук и отставляет его в сторону. Он поворачивает меня так, что моя спина оказывается прижатой к его груди. Его рука обвивается вокруг моей талии и притягивает меня ближе.
– Ты хочешь заставить меня ревновать, Лучия?
– говорит он, его голос - теплая ласка.
– Ты играешь с огнем, маленькая воровка.

Зал клуба отступает на задний план.

– Я обожгусь?

– Ммм… Он целует меня в шею.
– Я резко вдыхаю, мое дыхание сбивается.
– Тебя интересует Энцо?

Он серьезно? Я практически вжалась задницей в его промежность, а он думает, что я хочу кого-то другого?

– Нет, идиот. Меня интересуешь ты.

Его большой палец скользит по выпуклости моей груди.

– Я не был в «Казанове» какое-то время, но уверен, что у них все еще есть отдельные комнаты. Хочешь найдем такую?

Мой пульс учащается. В горле пересыхает. Но я еще никогда не была так готова, так уверена в своем решении.

– Да.

– Какие у тебя ограничения?

– Никаких игл, никакой крови, ничего, что могло бы повредить кожу. И ничего странного.