Ее голос - шепот, пронизанный вожделением.

– Их наказывают.

– Наказывают.
– Я наклоняюсь и провожу большим пальцем по ее нижней губе.
– А теперь, тебе нравится белье?

– Да, - вздыхает она.

– Хорошая девочка.
– Я беру трусики и держу их перед ее лицом.
– Примерь.

– Зачем?
– спрашивает она.
– Ты подаришь мне картину, если я это сделаю?

Я ухмыляюсь.

– Нет, маленькая воровка. Я сделаю лучше. Я усажу тебя на этот стол, раздвину твои ноги… - Я толкаю ее, пока задница не ударяется о мой стол, а затем поднимаю на деревянную поверхность и раздвигаю ее бедра.
– И буду лизать твою маленькую киску, пока ты не кончишь.

Она прикусывает нижнюю губу.

– А если я не буду слушаться?

– Ты уйдешь отсюда без оргазма.

– У меня есть пальцы, - бросает она в ответ.
– Я могу сама позаботиться о своих потребностях.

Она блефует - она не намерена уходить. Но и я тоже. Потому что я должен попробовать ее на вкус. Мне нужно, чтобы она кончила мне на язык.

– Да, ты позаботишься о себе.
– Я скольжу рукой по ее бедру. Ее ноги распахиваются, ткань юбки сбивается вокруг бедер.
– Но скажи мне, tesoro, тебя это удовлетворит?

Она смотрит на меня.

– Так высокомерно.

– Виновен по всем пунктам.
– Наклонившись, я накрываю ее рот своим. Я покусываю ее нижнюю губу и облизываю губы, требуя входа. Она приоткрывает рот. И, черт, она на вкус как амброзия, как лучший сорт темного шоколада. Роскошный и восхитительный, с нотками сладости.

Вызывающий привыкание.

Я провожу ладонью по ее киске. Ее трусики насквозь промокли от возбуждения. Горячее мужское удовлетворение взрывается внутри меня.

– И я думаю, тебе это нравится.

Она снова бросает на меня свирепый взгляд, но раздвигает ноги шире. Я сдерживаю улыбку. Моя маленькая сладкая воровка умирает от желания быть оттраханной.

– Ты хочешь этого, tesoro? Ты знаешь, что делать.

– Ладно, - хмыкает она. Сползает со стола и снимает свитер через голову. Под ним - шелковая сорочка цвета слоновой кости, ткань полупрозрачная, так что я отчетливо вижу очертания ее бюстгальтера под ней.

Она так прекрасна. Луна в беззвездном ночном небе, тихий глаз урагана.

Она тянется за спину и расстегивает пуговицу на поясе. Затем начинает расстегивать молнию и смотрит на меня, в уголках ее губ танцует неотразимая улыбка.

– Отвернись.

– Стесняешься?

– Предвкушение - лучшая прелюдия, Антонио.

Она и понятия не имеет.

– Я ждал этого момента десять лет.

Она вдыхает, ее глаза огромны.

– Ты не можешь говорить мне ничего подобного, - шепчет она.

Она права. Я не могу. И не должен. Я привык держать себя в руках, сохранять бесстрастное лицо и никогда не раскрывать больше, чем необходимо. Но с Лучией я теряю контроль. Я как пластилин в ее руках.

– Что бы ты предпочла, чтобы я сказал?
– Я отворачиваюсь. Я не защищаю ее скромность - мы оба знаем, что через несколько минут она будет обнажена. Нет, это происходит по одной единственной причине.

Мне нужно защитить себя.

– Должен ли я сказать тебе, что, если ты не наденешь эти трусики в ближайшую минуту, я нагну тебя над своим столом и отшлепаю по твоей круглой маленькой попке?

Она не отвечает, не сразу. Ткань с шорохом падает на пол, и я трачу в ожидании минуту, жалея, что на стенах нет зеркал.

– Ладно, теперь можешь смотреть.

Я поворачиваюсь, и мой член превращается в камень. На ней только трусики и больше ничего. Ее грудь идеальна. Круглая и упругая, соски напряжены и просятся в рот.

– Покажи мне.
– Мой голос звучит хрипло.
– Повернись.

Она делает небольшой оборот, и у меня пересыхает во рту. Как только я увидел их в витрине магазина, я понял, что эти трусики идеально подойдут Лучии. Они достаточно короткие, чтобы изгибы ее попки выглядывали из-под ткани. Она выглядит озорной, дерзкой и чертовски сексуальной.

У меня практически текут слюнки.

– Думаю, я должен тебя вознаградить.
– Я маню ее к себе двумя пальцами.
– Иди сюда.

Я поднимаю ее обратно на стол. Раздвигаю ноги. Беру в рот эти идеальные соски, провожу по ним языком и царапаю зубами. Ее кожа - как атлас, гладкая и невероятно мягкая, и я мог бы заниматься этим весь день.

Вот только я продолжаю бросать голодные взгляды на ее киску и не могу устоять. Ни минуты больше.

Отодвинув ластовицу ее трусиков, я опускаюсь и облизываю ее. Охренеть, какая она на вкус. Как мед, карамель и грех.