«А если б я мог!» - мрачно говорили серые глаза Менсенира.

Он израсходовал на попытку уничтожить Столпы все свои силы. Надорвавшийся маг, такой же, каким был Рендзал.

– Есть один способ восстановить силу, - задумчиво проговорил я, не сводя глаз с древнего мага. – Должно быть, ты его знаешь.

– Забрать чужую? – скривился Менсенир.

Я стиснул зубы, чтобы не зарычать. Презрение, написанное на лице светлого, вернее, даже не совсем светлого, говорило само за себя. Он предпочел провести здесь столетия. Чтобы потом вновь рискнуть своей жизнью, пытаясь освободить народ Ийеса. Ну, и Стражей, конечно же.

– Почему… Как ты вообще со всем этим связан? – выдавил я, коснувшись теплой чешуи Сумеречной Твари.

Прикорнувшему рядом со мной Ийесу достались из запасов чародея остатки мяса дикой козы, которые он проглотил, практически не приходя в себя. Сразу после трапезы Ийессамбруа снова вырубился. Мне оставалось лишь гладить медленно теплеющий бок и надеяться, что он выдержит очередное испытание нашего мира, так же, как и все предыдущие.

Менсенир тяжело вздохнул, посмотрев на приоткрывшего желтые глаза дракона.

– Когда-то очень давно один из его народа пришел в наш мир, чтобы попросить о помощи, - тихо произнес чародей. – Я был тогда начинающим светлым магом. Мечтал о подвигах, о том, как мы отвоюем Эланрион у Темных Земель…

Я вздрогнул. Эланрионом назывался когда-то город, бывший первой столицей Светлых Земель. Он существовал настолько давно, что никто уже не способен точно указать место, где остались его руины.

– Ты… и правда настолько древний?! – пораженно спросила Элия.

Даже Белизар, услышав признание учителя, выглядел весьма удивленным. Менсенир пожал плечами в ответ.

– И да и нет. Я был настолько древним во времена, когда меня называли Менрисенном, - признался он. – Но с тех пор, я умер, так что не уверен, что все время, что было после второго падения Эланриона до моей нынешней жизни, считается.

Когда-то очень давно жил мальчик, который сбежал из дома и увязался за странствующим чародеем. Он мечтал о магии, о том, как станет великим, купит своей семье новый дом и вторую корову, а еще принесет матери изумрудное ожерелье. В общем, обычные были мечты, мальчишка по имени Гвир тоже бредил чем-то подобным когда-то очень давно.

Разница между нами была в том, что Менрисенн и правда оказался невероятно талантлив. Он не умел призывать Сумеречных Тварей или Светлых Стражей, в те времена еще никто этого не умел. Зато ему давалась любая магия. И светлая и темная. Во времена, когда Менрисенн учился, в тавернах и на дорогах можно было в избытке встретить и тех и других. Его наставник хоть и обладал характером достаточно скверным, все же был светлым магом. В отличие от тех, кто порой пытался прикончить его вместе с упорно следовавшим за ним мальчишкой. Те применяли магию темную, и, как вскоре понял Менрисенн, куда более эффективную в некоторых случаях.

Он сам не понял, почему однажды отбиваясь от разбойников вместе с учителем, вместо слепящих Молний Света швырнул в противника острые Лезвия Мрака. Может, потому что они получились чуть быстрее, а в тот миг Менрисенн уже лежал на скользкой от собственной крови траве, а мерзавец заносил над ним меч. Лезвия Мрака прошили бедолагу насквозь, впрочем, окажись он поджаренным Молниями Света, едва ли была бы огромная разница.

Учитель Менрисенна был поражен, но к тому моменту слишком привязался к ученику, чтобы прогнать его прочь или продать какому-нибудь магу в Темные Земли в качестве подмастерья. (Если повезло бы. Или на опыты, если не очень). Наказав ученику не распространяться о двойственной природе своих способностей, он продолжил обучать мальчика. А потом даже ходатайствовал за него, чтобы подростка приняли в Академию Светлых Воителей.

– Вот только принести обеты я не успел, - вздохнул Менсенир. – Разразилась война, и мы с еще несколькими студентами сбежали на фронт. Думали, что без нас Эланрион точно не отстоят!

Война жестоко обошлась с юным магом. Тогда он потерял многих друзей и своего учителя, сражавшегося в соседнем отряде. Эланрион светлым удалось отбить у темных земель, а вот душа юного Менрисенна осталась среди полей, залитых кровью. Он должен был вернуться в Академию, чтобы продолжить обучение, но вместо этого вернулся домой, в деревню, где жили его родители, брат и сестра.

Дни проходили за днями, а голоса в голове Менсенира все не смолкали. На той своей первой войне он отчетливо понял одно. Умирают темные и светлые совершенно одинаково. А еще – в глубине души, он прекрасно знал, что сам он – и то и другое. Просто старался забыть об этом. Убедить себя, что темные убили его наставника, и ровесники с ушами, покрытыми шерстью, павшие от его заклинаний, заслужили свою участь сполна. Не получалось…

– Однажды я работал в поле… В детстве ненавидел все, что было с этим связано, а тогда лишь тяжелая монотонная работа меня и успокаивала, - голос Менсенира был печален и тих. – По крайней мере, когда я был вымотан до предела, у меня получалось уснуть.