– Слышите, кто-то плачет, – тихо сказала черноволосая девчушка и протянула пальчик к дому, поднимая карие глаза к высокому пареньку.

– Слышим, – сухо ответил ей молодой человек, выше ее на целую голову, но сейчас в эту самую минуту став по-взрослому серьезным. – Стойте здесь, я проверю, – прошептал он и открыл калитку, пытаясь проскользнуть внутрь так, чтобы не скрипнул ни один засов. Но господин Бетхор всегда следил за хозяйством, потому он легко проскользнул вглубь двора и бросился к двери дома, понимая, что в доме действительно плачет Элла. Осторожно открыв дверь, он замер, а потом резко ступил вперед и закрыл за собой дверь, отрезая себя и сидящую на полу девушку в ночной сорочке с голыми ступнями от внешнего мира, даже засов на дверь набросил. – Элла!

– Ацот? Ты? – поднимая на него глаза полные слез, спросила девушка. И столько в них было горя, что сердце молодого человека дрогнуло.

– Я, не бойся, я закрыл дверь, никто и никогда ничего не узнает, – шептал он, садясь перед ней на колени и притягивая ее голову к себе на плечо, обхватывая за худенькие плечи и легонько поглаживая по спине. А Элла взглянула на него своими серыми глазами, цвета тумана и вытерла щеку ладошкой: – Спасибо.

– Где твой отец?

– Ушел, представляешь, он написал письмо, в котором просит меня отправиться в академию, даже денег оставил на поступление, – и она протянула ему помятую бумажку, мокрую от слез, но такую ненавистную ему в эту минуту.

– Значит, идем в академию, – решительно сказал уже не мальчик. Мир, в котором он жил до этого встал с головы на ноги в тот момент, когда он увидел ее длинные серебреные волосы, и понял, кто перед ним и ужаснулся от того, что будет, если ее увидят другие. Маг! Маг, которому грозит смертная казнь, во всяком случае, в этой стране.

– Идем? – девочка смотрела на него мокрыми от слез глазами, и в них он увидел надежду. Это придало сил.

– Я тебя не брошу, – гладя ее по голове, переплетая пальцы с ее волосами, понимая, что он больше не сможет отпустить ее, знать, что она там идет по дорогам их мира одна и лишь жалеть обо всем, обо всех своих упущенных возможностях, которые мог и не терять.

– Но твой отец, матушка, братья? – спросила девушка больше для себя, чем для него.

– Проживут и без меня, – строго сказал молодой человек и вдруг заторопился. – Нужно сделать из тебя мальчишку. Будем стричь или будем их красить? Нельзя чтобы тебя увидели, как-то же вы с ними справлялись до сих пор, – пропуская шелк ее волос сквозь свои пальцы, спросил он. Но как можно такую красоту отрезать? Как можно ее спрятать под краской?

– Отец делал краску, но лучше твой вариант, я согласна их отрезать, – девушка встала, отряхнула ночную сорочку и подняла смущенный взгляд серых глаз на молодого человека. Черноглаз, черноволос, высокий, стройный, по-мальчишечьи еще несуразный, но такой серьезный. – Тебе нельзя уходить, ты должен остаться, да и академия находится в другом государстве, я не могу забрать тебя от родных. Это неправильно.

– У меня три брата, неужели ты думаешь, они оставят родителей без присмотра, притом, что я самый младший? Нет, решено я иду с тобой, – слишком серьезно для своих лет сказал молодой человек и нахмурился, продолжая сидеть на полу.

Девушка тряхнула серебром волос и вдруг сказала то имя, которое ей дала мать перед смертью, решив внезапно открыться: – Меня зовут Вэлла Бетхор, но по матери я Туалс.

– Туалс? Маги льда? – ахнул молодой человек и встал.

– Да. Свергнутые и убитые, я последняя в роду маг льда, и я буду для любого в пути, врагом, не другом. Прости, но ты должен остаться, чтобы жить, любить. Ты должен прожить долгую жизнь, я же буду лишь помехой.

Но мальчик, вернее уже мужчина, был другого мнения: – Меня зовут Ацот Оие по матери Аннет, и когда-то мои предки приносили клятвы магам льда, когда-то мы жили на севере и жили с вами в мире и дружбе. Я думаю, всё в мире не случайно, и мы встретились здесь тоже не случайно. Теперь я приношу тебе клятву, которой хочу закрепить свою верность тебе Вэлла Туалс, хочу, чтобы ты вернулась на родину и вернула себе свои земли, отобранные короной, – и его лицо озарила улыбка, счастливая улыбка человека, который все решил, и отступать, не намерен.

История, которую все знали и учили этому детей, была исковеркана намеренно, иначе как объяснить геноцид по отношению к магам льда.

Земли, о которых пойдет речь, принадлежали магам льда испокон веков, земли Мораи, увы, теперь это лишь северный ветер в стенах разрушенных замков и лед под ногами. Кланы льда жили тихо и мирно до тех пор, пока один из их детей не влюбился в дочь одного из купцов, которые торговали с севером. Девушка ответила взаимностью и понесла. Короли севера просили отпустить дочь юга и даже соглашались дать отступного за нее, но купец встал в позу и заставил дочь выпить противозачаточное, лишая ее возможности в будущем иметь детей, повергая ее в тоску и горечь потери. Когда молодой маг узнал что сотворили с его любимой, он ворвался в замок и забрал лишь ее труп, но убил ее отца, правда заодно и всю стражу. Ну, все бывает, силы были неравны, а боль от потери любимой застилала глаза. Родные купца обратились к своему королю, и началось вторжение.

Удивительно, но эта планета всегда была плодородна на магию, маги льда были не единственными магами. На юге жили оборотни, в горах вампиры, а в лесах эльфы, но в той войне казалось, что все встали на сторону людей, чтобы стереть с лица земли именно магов льда. Маги льда исчезли, замки разрушены, а земли похоронены под слоем льда и снега. Короне людей север был не нужен, им хватало своих проблем, потому никто так и не озаботился тем, чтобы восстановить разрушенные дома, лишь мародеры решались ступить на эти земли, чтобы раскопать очередной сундук с золотом. Вот так иногда появлялись на черном рынке тонкие серебреные украшения в виде снежинок или сосулек, серебреные диадемы в виде витиеватых северных узоров.