Абсурдно, но и я не избавляюсь от его хватки и, кажется, даже цепляюсь за его пальцы столь же усилено, что и он за мои.

– Наверное, перевозбудился.

Золотое пламя почти ощутимо оглаживает меня. И уже не уверена, просто ли это игры моего разбушевавшегося воображения.

– Я-ясно.
– Сползаю с его живота и уже с опаской гляжу на наши сцепленные руки.

Виви отпускает мою руку, при этом как-то весьма ловко успев огладить каждый мой палец.

– Как себя чувствуешь?
– Не решаюсь дать деру, испытывая необъективную жажду проявить тактичность, а потому продолжаю находиться очень близко к Виви и даже прижиматься коленом к его бедру.

– Прекрасно.

Хищно впиваюсь взглядом в правый уголок его губ, приподнявшийся для создания улыбки - будоражащей смеси из лукавства и нежности.

– Здорово.

По-моему, пора перепрыгивать через одеяльное препятствие.

Но ведь я так и не узнала ничего из того, что собиралась!

Растеряно оглядываюсь через плечо на импровизированную стену.

– Утро еще не скоро.

– А?
– Мешкаю из-за очевидности высказывания.

– Можно еще поспать, - продолжает Виви, искусно сохраняя свою ангельскую улыбку.

– Ага, давай, давай. Эй!..

Виви закидывает руку на мои ноги и, согнув в локте, цепляется за мою талию. Не удерживает, не хватает, а словно слегка притормаживает. В принципе освободиться я в состоянии.

– И что это ты творишь?
– спрашиваю я, следя за тем, как он придвигается ближе, жмется щекой к моему бедру и уютно устраивается рядом забавным массивным калачиком.

– Сплю, - докладывает Виви и, зыркнув на меня снизу вверх, действительно закрывает глаза.

Мысленно считаю до пяти, откидываюсь на спинку кровати и относительно спокойно изрекаю:

– Ладно. Сижу тут ровно десять минут. А потом перебираюсь обратно. Так и знай.

* * *

У утра существует степень доброты? Доброе, добрейшее, очень доброе? А если оно паршивое? Какая это степень? Или это конкретное падение в длинный минус?

Что ж, если не брать для сравнения мои ночевки в Клоаке, то сегодняшняя ночь не сумела побить рекорд разве что того злополучного сна в обнимочку с Виви, когда после приступа я цеплялась за него, словно обезьяна за последнюю связку бананов.

Тоскливо обозреваю одеяльно-холмистую местность.

Вчера я заснула. И отнюдь не на правильной стороне постели. Возведенная из одеял стена второй раз мной преодолена не была, а сама я в данный момент нахожусь на том же самом месте, где в эту ночь обещала смотаться от Виви ровно через десять минут ни к чему не обязывающего бдения.

Однако вот она я – лежу укутанная в одеялко на мягкой подушке, а мой бок подпирает пушистое тельце игрушечного зайца. И, прошу, не надо даже намекать на возможность того, что не так давно вместо ушастой зверюги ко мне прижимался совсем иной объект.

С горестным стоном тру кулаком лоб, затем отпихиваю зайца и отпинываю подальше одеяло.

Когда мой путь свернул не туда? И как вообще я умудрилась замешкаться? Где, спрашивается, моя пресловутая адаптация к обстановке?

И нет, разлеживание в объятиях изобретательного господина – это вовсе не она!

Отражение в зеркале невообразимо радует. С каждым днем отеков становится все меньше и меньше. Не претендую на спеца в плане научного подхода, но, похоже, моим клеткам по вкусу развлекаться с кровяными вторженцами от небезызвестного властного Иммора.

«По-моему, это явление называется «мое тело меня предает», - четко проговариваю я, корча гримасу своему отражению. – Тело, ты – предатель. Хорош уже пылать от счастья, когда Виви в тебя свои жидкости вводит».

Да… И здравствуй, двусмысленность. Мне полегчало бы, если бы моя саркастичность работала в прежнем режиме и включалась в присутствии Виви. Скалиться, находясь в уединении, - это, к сожалению, лишенная эффективности развлекуха.

Спустя полчаса спускаюсь на первый этаж и решительно врываюсь в малую кухню.

Ух, повезло. В помещении ни души. Но и не удивительно, время уже перевалило за девять. А ведь я сегодня хотела попасть в университет.

И попаду. Раздолбайкой-опаздуном, но доберусь до намеченной цели. Мне жизненно необходимо отвлечься сразу от всего.

– Госпожа?

Лиллоу, обеспокоено хмуря давненько уже поседевшие брови, быстрым шагом преодолевает разделяющее нас расстояние и застывает в позе футбольного вратаря, собирающегося вот-вот схватить атакующий его территорию мяч.