– Равнины, помогите мне! Дайте силу выстоять! – Волдорту казалось, что он шептал, а на самом деле кричал.

Красный ковер под пресвитером задвигался и вдруг резко вылетел из-под ног. Кардинал вместе с епископом и братом Хэйлом не устояли и рухнули на деревянный настил кафедры.

Грюон первым вскочил на ноги и легко смахнул с себя оцепенение. Волдорт, став на колени, воздел руки к небу и без конца повторял:

– Равнины, дайте силу. Помогите мне! Равнины, не оставляйте. Помогите!..

Скамьи начали трескаться и ломаться.

– Равнины? – жутко рассмеялся кардинал. – Вот откуда ты берешь Истинную Силу? Ты поклоняешься Равнинам! Еретик! Но сейчас ты ощутишь настоящую силу!

Обломки скамей поднялись в воздух и зависли, развернувшись рваными краями к пресвитеру. Волдорт махнул руками в его сторону, и тотчас куски дерева со скоростью выпущенной стрелы устремились к кардиналу. Тот легким взмахом расшвырял их в стороны и прокричал:

– Призываю тебя, Всадник!

Волдорт лишь болезненно скорчился и как-то сразу поник. В глазах сверкнула безнадежность. Пол задрожал. Всколыхнулись стены. Яркий свет излился с ладоней пресвитера на землю, словно искрящийся мед. Вспыхнул. Всадник, сверкая натертыми до блеска латами, гарцевал на огромном коне из прозрачного солнечного света. Треугольный щит разбрасывал в стороны сияющие лучи, и горела желтыми переливами длинная пика. Всадник, повинуясь жесту кардинала, опустил пику, направив острие на скрюченного Волдорта, и пришпорил лошадь. Грохот копыт слился с криком священника. Он почувствовал жар в груди, когда его прошивали насквозь, словно прикалывали засохшего жука к бархатной тряпочке. Затем страшный удар. В глазах потемнело, но сознание устояло, дрогнув лишь на миг. Всадник протаранил Волдорта и растворился в воздухе. Старик захотел подняться, но силы оставили его.

– Ваша Светлость, – Хэйл уже поднялся и стоял рядом с кардиналом, – вы в порядке?

– В крепость его. Я потом допрошу еретика, – тихо ответил кардинал неожиданно слабым и осипшим голосом. – Он дал капитану сбежать, но сам уйти не мог. Он принес себя в жертву. И я хочу знать, во имя чего. Живущие Выше видят, что я не вру. И лишь Небеса знают, как я желаю понять, во имя каких демонов или богов он пожертвовал своей силой, пряча ее ото всех и потеряв в одно мгновение в неравном бою. И он наверняка знал, что так и будет…

– Ваше Высокопреосвященство? – Хэйл все еще стоял рядом.

– А? – пресвитер понял, что высказал свои мысли вслух. – Ничего, брат Хэйл. Ничего. Если Лесли успел выскользнуть из города, я не смогу выследить его. А пока отведи брата Волдорта в крепость. Посадить его в яму.

– А если он опять…

– Брат мой, не волнуйся. Всадник ударил его. Он не сможет сотворить ничего подобного еще очень долго. И сейчас он лишь обычный старик-священник, – кардинал говорил так тихо, что слышать его мог лишь брат Хэйл.

– Может, все-таки перекрыть выход из города и прочесать стоки и трущобы? Если капитан не успел… – так же спокойно спросил Хэйл.

– Хорошо, сделай это, – ответил Грюон. – Хотя я уверен, что затея тщетна. Он знает Ортук, как свою ладонь. Скорее всего, он уже за стенами города. В такую темень гнать его по лесу нет смысла. И у него в запасе будет ночь. Займемся этим на рассвете. А сейчас отведи этого еретика в крепость. Еды и питья не давать.

Хэйл поцеловал рукав кардинала и, сделав два шага, остановился.

– Ваше Высокопреосвященство, я нашел кое-что интересное у этого священника. Я прикажу, вам доставят.

– Хорошо, – утомленно сказал пресвитер и, повысив голос, добавил: – Смотри, чтобы в яме он оказался лишь с крысами и вшами!

Брат Хэйл кивнул. Стремительно подошел к Волдорту, схватил его за шиворот и рывком поднял на ноги.

– Вы трое пойдете со мной! – прикрикнул он на ошалевших гвардейцев. – Остальные – охранять Его Светлость!

Хэйл наклонился к Волдорту и уколол между лопаток кончиком ножа:

– Топай, старик, и без фокусов. Иначе я освежую тебя, моргнуть не успеешь.

Волдорт, почувствовав сильный укол, лишь улыбнулся и оглянулся. Но посмотрел он не на своего конвоира, а на бледного и едва стоящего на ногах Грюона. В его глазах блеснула веселая искорка.

– Воистину, разница меж умом и мудростью иногда бывает размером с Алудорскую расселину, – произнес он. – Я проиграл, но победил.

Священник, превозмогая ломящую суставы боль, которая стремилась скрючить его в подобие дохлого паука, выпрямился и гордо вышел.

Лесли бежал по улочкам города, больше похожим на щели в скалах. Яркий месяц освещал каменные постройки и булыжники, покрытые скупой моросью первого весеннего дождя. Позади слышался топот трех гвардейцев, заметивших выбегающего из собора человека. Против них Лесли не имел ничего личного. Более того, мог отдать им должное: они не растерялись и выполняют свои обязанности с настоящим рвением. Но от погони нужно было избавляться, и как можно скорее. Капитан даже наполовину не понимал происходящего, но что-то ему подсказывало, что попасть в руки кардинала еще раз будет огромной ошибкой, сейчас даже большей, чем та, которую он совершил, выведя из города Кйорта. Ведь мысль о том, что стоило незаметно привести еще два-три напула к воротам, и охотник на ведьм оказался бы в капкане, а он, Лесли, непременно получил бы повышение, уже посещала капитана. Однако думать о том, чего не сделано, теперь не стоило. Тем более Лесли был почти уверен, что, если бы ему дали вторую попытку, он поступил бы точно так же. А сейчас нужно было избавиться от преследования, иначе из города не выскользнуть.