Шрифт:
– Заткни пасть! – заревел Роман. – Не смей упоминать имя моей дочери своим поганым ртом!
– Я охотно замолчу, – торжествующе протараторил Марцевич. – Ты помнишь мои условия? Австралия. Там дивная природа… Да-да…
– Хорошо, Артем, – прошептал Роман, чувствуя, как холодный липкий пот заливает виски, струится по спине. – Ты все получишь. И оставишь меня в покое. Навсегда.
– Даю слово.
– Твое слово стоит меньше куска дерьма, – сказал Роман, ясно увидев сквозь толщу оконного стекла довольную физиономию нувориша с победными огоньками в бегающих глазенках.
– Я найду тебя, Роми, когда потребуется. Было очень приятно побеседовать с тобой…
Вкрадчиво-картавивший голос плавно перешел в короткие гудки.
– Сволочь, – проговорил Роман, чувствуя, как в жилах закипает ненависть. – Ладно, ты получишь все, что хотел. И все, что должен. Обещаю.
Кровь бурлила в нем. Темная азиатская кровь. Если бы Артем Марцевич увидел в тот момент, как жутковатая улыбка исказило мрачное лицо Романа, как зловеще полыхнули прищуренные черные глаза, он, наверно, тотчас отказался бы от своей затеи.
Чеченские полевые командиры и их интернациональные партнёры, охотники до чёрного нефтяного золота и прочих, извлекаемых из военной неразберихи благ, чесали затылки и бороды, недоумевая, как могло получиться, что почти безоружная российская армия, на треть состоявшая из необстрелянных мальчишек, словно открыв второе дыхание, рванулась вперед. Откуда у этих русских, вдруг появились, и в огромном количестве, американского производства боекомплекты, снаряды, амуниция. А когда в грозовое небо воспарила пара новейших истребителей, «полевое» терпение лопнуло окончательно.
– В чем дело, мать твою?! – Орал разгневанный лидер боевиков в раскаленную от бешенства телефонную трубку. – Мы так не договаривались! Какая сволочь дополнительно финансирует федералов?!
– Я тут не причем, – оправдывался перепуганный Марцевич. – Из Центра лишней копейки не поступало, клянусь! Я и сам терплю убытки: три вышки разнесло…
– Что за херня?! – Гремел чеченец. – Ты хочешь сказать, что некто посторонний, сумасшедший миллиардер, в детстве не доигравший в солдатиков, решил проспонсировать русских?! Ты меня за кого держишь?! За недоумка?! Я этого никому не позволю! Что это, новый передел?!
– Выборы скоро. В Думу. – Сбивчиво тараторил Марцевич. – Как туда пройду, сам всем займусь. Лично. А там и президентские не за горами…
– Да кто тебя туда пустит, шакал паршивый? – Гортанный голос исполнился невыразимого презрения.
– А кто не пустит-то? – раскипятился Марцевич. – Да я всю Россию могу купить с потрохами…
– Ну, давай, попробуй, – хмыкнула трубка. – Только учти: если твоя игра будет проиграна, придется рассчитаться за многое…
Разговор состоялся в ноябре. А на декабрьских выборах Марцевича «прокатили» с оглушительным треском. Вместе с деньгами, связями, телеканалами и нефтяными вышками… источник финансирования федеральных войск в Чечне обнаружить не удалось. Но нанятые Марцевичем крупные спецы с уверенностью заявили: он не в России. Где-то за границей. Мир огромен. Возможно, это очередные охотники за горячей чеченской нефтью и немалыми бюджетными средствами, с завидной периодичностью отпускаемыми Центром в мятежный регион. Уж больно лакомый кусок. Или, что значительно хуже, какая-либо религиозная антиисламистская организация. А с фанатиками лучше не связываться: себе дороже обойдется. Жизнь-то одна…
С этим Марцевич не мог не согласиться. Погибать, даже за высокие государственные посты и миллиарды в твердой валюте, ему почему-то не хотелось. Отчего-то пришло на ум выражение: «Между Сциллой и Харибдой…» Хоть и не мог досконально припомнить, кто они такие, но стало очень страшно. Если тот неизвестный, но такой богатый и могущественный некто не боится встать на пути у разъяренных воинственных вакхабитов и их не менее богатых и рассерженных сторонников, то его, одинокого, как перст, Артема Марцевича, и вовсе может взять да и стереть с лица земли. Раздавить, как орех…
От этих нехороших раздумий у Артема подвело живот. Но и сидя на золоченом сантехническом троне, он продолжал горестно размышлять. Неделю назад его не пустили в Штаты. Придрались к какой-то мелочи… Сволочи. Будто у самих все идеально. Но в своем глазу, как известно… Да еще Швейцария достала. Уголовное дело по одному из банковских счетов, которое Артем вроде сумел замять, вдруг возобновили с пионерским энтузиазмом… Кругом одни проблемы. Но основная, как кость в горле – все-таки чеченская. Как все было гладко три года назад! Во время той, первой заварушки. А сейчас черт знает что. И если, не приведи Господь, хоть один из «полевых» компаньонов не сумеет смыться, попадет в руки федералов и заговорит, слишком многое всплывет на поверхность… И тогда Артем решил: пора. И набрал номер Романа…
Спустя пару дней бронированный «шестисотый» Артема Марцевича морозным декабрьским утром превратился в центре столицы в огромный огненный шар. Прибывшие спасатели, затушив пожар, извлекли из покореженных страшным взрывом кусков расплавленного металла скрюченное обугленное тело. Нувориш был опознан и быстренько, с надлежащими почестями, похоронен на Новодевичьем.
Грозненские партнеры Артема по бизнесу усмехнулись и, сплюнув, дружно решили: «Собаке – собачья смерть».
И в этот момент зазвонил телефон. Чеченский полевой командир сперва решил, что это звенит в ушах от новой серии яростных взрывов. Но надсадный звон не прекращался, и тогда лидер боевиков, помотав заросшей головой и окончательно убедившись, что с ушами еще порядок, вытащил сотовую трубку. Какое-то время он недоверчиво вникал в слова, произносимые на том конце. Неожиданный абонент даже не старался изменить голоса, потому он звучал спокойно и отчетливо, и каждая фраза казалась продуманной и взвешенной. Командир даже слегка опешил. Он успел отвыкнуть среди хаоса войны от нормальной человеческой речи.