– Так он что, нарочно там хотел умереть? У твоего трона?

– А ты говоришь – «пусто»! – передразнил мальчика Хродвиг. – «Опять один»!..

«Не слишком ли много разговоров о смерти и мертвецах? – подумал Хоар. – Выдержит ли Ули?»

Словно в издевку оживившийся Хродвиг продолжил, загибая пальцы:

– Кто может переступить границу Города мертвых? Только те, кто пришли умереть, только молчальники, что помогают в обрядах, и только родичи, что провожают усопшего. Никто иной переступить черту Города не может. Иначе сам перестанет быть живым…

Совсем скоро Хоар перестал слушать речи старика. Однообразие дороги убаюкивало. Журчание ручья, вдоль которого пролегал путь, ревниво скрадывало другие звуки, и над дорогой слышалась только песнь воды. Солнце, завершая свой дневной бег, вскоре спряталось за горами. От белой, пенистой, как молоко, воды мелкого ручья поднимался туман. Словно живой, он рос, поднимаясь над ручьем, и вскоре уже стелился над дорогой.

Затем Хоар увидел спешившегося Третьего, который встал постоем возле удобной расселины со скалистым козырьком. Следы на скале говорили о том, что изредка здесь останавливались путники. Третий успел разжечь костер и набрать воды. Вовремя! Густыми волнами туман плавал над ручьем, укутывая его своими прядями. Теперь спуститься к воде, не переломав ноги на круглых камнях, было невозможно.

Стоянку перед расселиной обдувал легкий ветерок, не позволяя туману подняться выше и приблизиться. Словно живой, туман тыкался в эту невидимую границу, как щенок мокрым носом, но не мог преодолеть ее. Хоар остановил арбу так, чтобы помощник-ветерок не задувал в расселину. Пламя костра сразу выпрямилось, и в пещерке уютно потянуло дымком.

– Видел кого? – спросил Хоар, подходя к Третьему ближе. За весь дневной переход им и парой слов не удалось перекинуться.

– Нэт, – мотнул головой Третий.

Прошло столько лет, но его дорча по-прежнему был ужасен. Вся пятерка выучила дорча, но между собой они по-прежнему разговаривали на своем наречии.

– Следы? – поинтересовался Хоар.

– Смотрыт кто-то. Нэ добрый – нэ злой. Звэрь смотрыт.

– Не нападет? – спросил Хоар.

Третий пожал плечами.

– Ешь и ложись, – скомандовал Хоар. – Лошадьми займусь. Подниму за полночь.

Третий развернулся и пошел вглубь пещерки. Вскоре он уже раскатал войлочную циновку и торопливо ел, усевшись на нее, запивая хлеб горячим травяным настоем. Хоар наскоро обиходил лошадь Третьего, которая была заводной, уделил время своему скакуну. Ули в это время усердно чистил и скреб Тихоню. Та благодарно всхрапывала и жевала ивовый куст.

– Ойкону моя Тихоня понравилась, – ласково проводя ладонью по ребрам кобылы, грустно сказал Ултер. – Он уже далеко?

– Он с семьей, Ули, – ответил Хоар. – Идет к твоему этому… конюху.

Утешитель из Хоара был никакой.

– Как рука? – поинтересовался Хоар. Он решил отвлечь мальчика. Слишком долго тот слушал сегодня о мертвецах.

– Хорошо. Я и забыл, что она болела, – ответил мальчик.

Хоар подошел и взял руку мальчика, поднял ее. Помял, понажимал в разных местах. Ултер равнодушно наблюдал за действиями Хоара.

– В прошлый раз у тебя были содраны эти костяшки. – Хоар надавил над мизинцем и безымянным пальцем. – Потому руку и свернул. Эти костяшки далеко от остальной руки, поэтому кулак и съезжает, а удар не получается.

Хоар с силой надавил своей мозолистой ладонью на костяшки мальчика, и детский кулачок свернулся под углом к запястью.

– Видишь? – спросил Хоар.

Ули заинтересованно смотрел на свою руку, словно давно ее не видел.

– А вот эти костяшки, – пришел черед местам над указательным и средним пальцем, – сильные, хорошие. Ими и надо бить.

И Хоар, зажав кулак Ултера в своей руке, медленно ударил в свою раскрытую ладонь.

– Чувствуешь? А теперь смотри – во время удара доворачиваем кулак, – и Хоар вновь медленно показал как. А потом быстро ударил по-новому. Звук удара детского кулака по жесткой мужской ладони прозвучал над поляной.

– Ого! – притворно затряс ладонью Хоар. – Силач!

– Нет, силач – это Тарх, – ответил мальчик. – Он быка одним ударом свалить может. Его так и прозвали – Бык.

– Ты его знаешь? – заинтересовался Хоар.

– Да, – кивнул Ултер. Голос его вновь упал до шепота. – Друг отца… Он нас с братом на плечи… – Мальчик поджал губы и замолчал.

Утешителя из Хоара не получилось, не стоило и пытаться. Он сунул в руки Ултера хлеб, луковицу с зеленым пером, кусок сыра и глиняную кружку с горячим настоем.

– Ешь, – буркнул он.

Когда едят-пьют – тогда не плачут. Хоар отломил еще одну краюху хлеба и отрезал сыра. Подходя к арбе, он вновь увидел над горизонтом черную тучу, подсвеченную закатным солнцем.