– А за границей чья земля? – спросил мальчик.

Урочище они миновали, но вылезать и садиться на облучок Ултер не стал, втянувшись в беседу. Хоар этому был только рад: едва последний валун остался позади, как его царапнул чей-то взгляд. Показалось? Но вот и Третий закрутился на коне, вертя головой по сторонам. Хоар положил ножны на колени.

– А мы и вправду идем туда? – Мальчик понизил голос.

– Куда «туда»? – спросил Хродвиг.

Сегодня старик был не прочь поговорить и даже казался бодрым.

– Ну… в Город мертвых? – Мальчик решился и произнес страшные слова.

– Правда, – кивнул Хродвиг.

– Это потому, что ты умираешь?

– Да. Мое время пришло.

– А… Ты же там уже был. Как он выглядит? – вновь понизив голос, спросил Ултер.

Мул без устали переставлял ноги, крутились колеса, Третий вновь поскакал чуть позади, но тревога, поселившаяся в груди Хоара, не отпускала. Краем уха слушая разговор прадеда с мальчиком, Хоар ругал себя последними словами.

Никогда раньше он не распускал пятерку. И никогда не ослушался прямого распоряжения Хродвига. В конце концов, он и нужен для того, чтобы служить главе Хранителей и охранять его. Делать все для того, чтобы правосудие гор свершилось. Но что будет завтра? Что будет, когда старик уйдет?.. Пятерка так или иначе соберется в Декурионе, и зиму они проведут вместе. Если дан Дорчариан не решит для Хоара иной судьбы. Что сделает дан, когда узнает, что его сын побывал в Городе мертвых? Хоар не хотел об этом думать.

Дорога окончательно стряхнула с себя следы давнего оползня, в очередной раз круто повернув. И на горизонте вновь повис, растекаясь во все стороны, черный дым.

«Горы трещат», – послышался в голове шепот старика, и Хоар против воли обернулся, посмотрев за спину.

– Когда земля перестала принимать мертвецов, а первые молчальники онемели… – Хродвиг прокашлялся. Открыв мех, он выпил воды и отер губы. – Они выбрали самую пустую, самую неудобную землю, где не росла даже трава. И стали возводить дом для павших. Убрали камни, выкопали яму. Камнями выложили ее изнутри, облицевали стены и потолок. Так они возводили дом все выше и выше, сужая кладку, пока она не сомкнулась. Верхние камни обмазали глиной. Не забыли прорезать узкие окна. Внутри сладили ступени, широкие полати, на которые уложили тела. Самых достойных усадили в кресла. Разложили вокруг оружие, луки и стрелы, посуду и шитье. Чтобы ни в чем погибшие не нуждались после смерти. Уложив всех, закрыли вход в дом большим камнем. Бросили по монете. Так в Городе мертвых появился первый дом.

– А зачем по монете бросали? – спросил Ули.

– То поверье. Если звякнет монета, то душа добралась к предкам.

– И каждый по монете? – недоверчиво спросил Ули. Потом подумал и хлопнул в ладоши, вскрикнув: – Так там много золота! Много-много!

– Золота мертвых? – равнодушно спросил Хродвиг.

– Ну да! – воскликнул мальчик. – Мертвым же оно не нужно!

– Не нужно, – помедлив, согласился старик. – Ты готов у дедушки Эндира взять десяток-другой монет? Они же ему не нужны?

– У дедушки?.. – запнулся Ултер. В его голосе уже не слышалось прежней радости. – А дедушка Эндир тоже там?

– Где же ему еще быть? Молчальники начинают строить усыпальницу новому дану сразу, как только он берет власть. Дело это долгое и непростое.

– У дедушки Эндира брать золото нельзя, – принял решение Ултер. – И у других умерших тоже нельзя.

– Это правильно, – кивнул Хродвиг. – Так не нарушается закон гор.

Чужой взгляд больше не беспокоил Хоара. Никто из Ойдетты не мог преследовать их, в этом Хоар был уверен. Кто же это был тогда? Может, горный лев нацелился на добычу, но от них так разило дымом и железом, что он отступился? Беспомощную овцу отбить от отары куда проще. Хоар покосился на темную дымовую кляксу на горизонте и убирать ножны с колен не стал.

– Когда я пришел в Город мертвых, – продолжил Хродвиг, – склеп для моего дана уже подвели под крышу. Дом для дана был, но его тело я сжег в Декурионе. Молчальники расступились, убоявшись чумы, и я вошел в пустой дом. Черная шкура, которой я когда-то предупредил всех окрест о чуме, была со мной. Я кинул ее у подножия каменного трона и лег на нее, уснув.

– Долго ты там пробыл? – затаив дыхание, спросил Ули.

– До новой луны, – ответил Хранитель. – Молчальники приносили мне еду и воду, ставя у порога. О! Дом славно был сделан. Камни на полу подогнаны тщательно – нож не просунешь! Узоры на стенах – рисунки охоты и битв. Полати у трона пустуют, ожидая ближников дана…

– И сейчас там пусто и грустно? – посочувствовал Ули. – Тебе опять одному придется?

– Пусто? – заухал-засмеялся довольный Хродвиг. Его смех разнесли окрест стены ущелья, и Хоар недовольно скривился. – Пусто?! Хрейг, моя жена, давно ждет. Преданные слуги, послушные моей воле, ждут. Мои ближники, великие воины и мудрые мужи, ждут. В свое время они таскали друг друга за бороды, споря, кто из них где должен лежать после смерти.

Хродвиг вновь торопливо и шумно отхлебнул воды и продолжил:

– Когда я был даном, моей правой рукой был Храмт. Надежный и верный. Безжалостный и коварный. Важнее моего слова в его жизни не было ничего. Когда я отдал власть Эндиру, двери моего дома в Городе мертвых закрылись для него. Только я и моя жена могли отныне переступить порог…

– Почему? – не понял Ули.

– Потому что я перестал быть даном, – терпеливо объяснил Хродвиг. – Те, кто успел умереть, пока я был во власти, – упокоились в моем доме. А вот остальные… Когда Храмт стал совсем плох, сыновья приготовили для него родовую усыпальницу… Он избил их! – опять заухал Хродвиг. – Избил, сел на лошадь и ускакал. Был слух, что добрался-таки до Города мертвых.