– А почему бы и нет? Земля стара, перенаселена, на ней царят ненависть, нищета и голод. Мне жалко этот мир. Бедная Земля.

– Нет, мама. Сейчас ты сказала не так. Когда ты говоришь… – Марлена подвигала пальцами, как бы безуспешно пытаясь что-то схватить.

– Так что же, Марлена?

– Я очень хорошо представляю себе, но не знаю, как это объяснить.

– Попытайся. Я должна знать.

– Ты говоришь так, что я не могу не видеть – ты чувствуешь себя виноватой, как будто в чем-то серьезно ошиблась.

– Почему? Что же, по-твоему, я сделала?

– Не знаю. Но я слышала, как ты сказала так однажды в обсерватории. Ты смотрела на Немезиду, и мне показалось, что здесь каким-то образом замешана наша звезда. Тогда я спросила у компьютера, и компьютер рассказал мне, что значит слово Немезида. Это что-то такое, что безжалостно уничтожает, что несет возмездие.

– Но звезду назвали Немезидой совсем по другой причине! – почти выкрикнула Юджиния.

– Ее назвала так ты, – спокойно и бесстрастно заметила Марлена.

Конечно, как только Ротор покинул Солнечную систему, все узнали, что Немезиду открыла и назвала так Юджиния Инсигна, и ей по праву досталась вся слава.

– Да, я назвала ее, и уж я-то точно знаю, что для этого у меня были совсем другие основания.

– Тогда почему ты чувствуешь себя виноватой?

Снова воцарилось молчание. Действительно, лучше не говорить ничего, если хочешь скрыть правду.

– Марлена, мы говорим на разных языках. Давай прекратим этот бесцельный разговор. Впрочем, еще одно: запомни, что ты не должна никому рассказывать ни о твоем отце, ни этой чепухи об уничтожении Земли.

– Конечно, не буду, если ты так хочешь. Только уничтожение Земли – не чепуха.

– А я говорю – чепуха! Будем считать, что ты все выдумала.

Марлена согласно кивнула:

– Я немного посмотрю фильмы, а потом пойду спать, – с показным равнодушием сказала она.

Юджиния смотрела вслед уходящей дочери. Я чувствую свою вину, думала она. Это написано у меня на лице, и все это видят. Нет, не все. Только Марлена. Только у нее есть этот дар – видеть и понимать. Марлена должна иметь что-то, что могло бы компенсировать все ее недостатки. Обычных способностей здесь мало, это плохая компенсация. Вот Марлена и получила свой дар: от нее нельзя ничего утаить, она все узнает по выражению лица, по интонациям, по незаметным для обычного человека движениям.

Когда у нее появились эти удивительные способности? Когда она сама узнала о них? Развиваются ли они с возрастом? Обычно она старалась никому не демонстрировать свой дар. Почему же сейчас она не скрывала его, а использовала для победы над своей матерью? Может быть, это из-за Оринеля, из-за того, что он недвусмысленно оттолкнул ее, а она все это видела и понимала? И нанесла ответный удар – но первому попавшемуся ей человеку?

Чувствую вину, думала Юджиния. Как же мне ее не чувствовать? Это моя ошибка. Я должна была знать с самого начала, с того дня, когда я впервые увидела звезду, – но я ничего не хотела знать.

Приближение

Глава 11

Когда Юджиния впервые узнала об этом? Может быть, когда назвала звезду Немезидой? Может быть, она настояла на этом имени, зная, что оно означает, и подсознательно догадывалась о грозящей катастрофе? Сначала для нее не существовало ничего, кроме самого факта открытия звезды. Возможность обессмертить свое имя вытеснила все другие мысли. Это ее собственная звезда, звезда Инсигны. Соблазн назвать звезду своим именем был очень велик. Как красиво бы это звучало! От этой мысли трудно было отказаться даже после того, как она, внутренне посмеявшись над собой, уступила чувству разумной скромности. Если бы тогда она поддалась соблазну, сейчас ее жизнь стала бы невыносимой!

Настоящим ударом оказалось требование Питта о засекречивании ее открытия. Потом началась спешная подготовка к отлету. (Как будут называть их отлет в учебниках истории? Исходом с большой буквы? ) За Исходом последовали два года межзвездного путешествия. В полете Ротор несколько раз входил в гиперпространство и выходил из него. Использование гиперсодействия требовало бесконечных расчетов, для них постоянно были нужны астрономические данные. За всем этим следила сама Юджиния. Чего стоила только оценка плотности и состава межзвездного вещества…

Все эти четыре года у нее не нашлось времени как следует подумать о Немезиде, хотя много раз она могла бы обратить внимание на очевидные факты.

Действительно ли была такая возможность, и она просто не обращала внимание на то, чего не хотела замечать? Может быть, она находила спасение в секретности и ежедневной возбужденной суете совершенно сознательно?

Потом позади остался и последний этап перехода через гиперпространство, и в течение месяца Ротор, осыпаемый градом атомов водорода, замедлял свою скорость. Энергия столкновений была настолько велика, что атомы водорода мгновенно превращались в частицы космических лучей. Ни один обычный космический корабль не выдержал бы такой бомбардировки, но поверхность Ротора была надежно защищена толстым слоем почвы, который специально уплотнили перед межзвездным путешествием. Этот слой и поглощал все частицы. Позднее один из специалистов убеждал Юджинию, что наступит время, когда можно будет входить в гиперпространство и выходить из него с обычными скоростями. «Если известна теория гиперпространства, то не требуется никаких принципиально новых теоретических разработок. Это чисто техническая проблема, – говорил он.