Шрифт:
— Это не любовь! — холодно отозвался Романов. — Ты хочешь в это верить, но рано или поздно тебе придётся смириться с реальностью. Иначе нельзя!
Виолетта посмотрела вниз. Под ногами лежал мокрый снег. Внутри всё щипало от боли. Она не заметила, как он медленно подошёл и прильнул горячими губами к её лбу. По всему телу пробежала волна мурашек. Виолетта закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этих ощущениях. Её тело упорно тянулось к нему, жаждало большего. По щеке скатилась холодная слеза.
Когда Денис отстранился, она ещё несколько секунд чувствовала пленяющее тепло от его поцелуя.
— Завтра я отправляюсь в путь! — шёпотом предупредил он. — Удачи с братом… и со всем остальным.
Виолетта коротко кивнула. Денис медленно прошёл мимо, оставляя после себя ореол бергамота с мятой. Затем поднялся по лестнице и незаметно скрылся за дверью.
Несколько секунд Виолетта неподвижно оставалась на месте, пока не опустилась на край каменной площадки. Теперь у неё осталась только его куртка и медальон. Девушка смотрела на запорошенный снегом сад и представляла, как Денис проводил здесь время в детстве.
«Ему нравилось одиночество, а для меня оно — адская мука. Пора разобраться, подумать… как быть дальше…».
В кармане вдруг почувствовалась вибрация. Виолетта нехотя достала сенсер. Она не вспоминала о нём уже долгое время и искренне удивилась, как он вообще оказался у неё. Но через мгновение ей уже было не до этого. На экране высветилось свежее послание от Тимура:
«Ви, прости, пожалуйста, за всё! Я много думал и очень хочу тебя увидеть. Ответь, как только сможешь. Я очень сильно люблю тебя!».
Эпилог
Влад стоял на балконе, упираясь руками о перила. Камень неприятно холодел под пальцами. На нём были только футболка и узкие брюки. Изо рта на выдохе вырывался горячий пар. Иногда парень засматривался на эти хитроумные переплетения, пока пар полностью не растворялся в промозглом воздухе.
Все мысли были заняты мрачными размышлениями. В последнее время Влад часто смотрел вниз из окон своей «темницы» и мечтал только о том, когда сможет, наконец, выбраться отсюда. Лишь на балконе он чувствовал себя более свободным. Здесь было как-то спокойно.
Рука невольно метнулась к шее. Эта царапина (оставленный Тамарой прощальный подарок) в последние дни часто напоминала о себе лёгким пощипыванием. Не более, чем простое неудобство.
Влад вновь коснулся её кончиками пальцев и всерьёз задумался, как вообще мог докатиться до такой жизни. Ещё несколько недель назад он жил собственной жизнью и точно знал, что она не зависит ни от кого другого. А теперь… теперь его считают каким-то монстром, наследником главного врага Гамильдтона. И, скорее, небо упадёт вниз, чем шаонцы выпустят его из поля зрения. А где нет их, всегда будет эта ведьма…
Но там, за пределами каменных башен Академии, Влада ждал целый мир. Снежная пелена тянулась на мили вперёд. Разве его здесь что-то держит? Если бы он только мог взять и уйти…
Влад печально наблюдал, как где-то вдалеке летают птицы. Солнечные лучи ласкали глаз и наполняли всё вокруг яркими красками. Холодный ветер игрался чёрными, как смоль, волосами. Юноша представил, как выходит за ворота Академии и идёт по бескрайней дороге. Только туда, куда сам пожелает идти…
Внезапная острая боль в шее заставила его прервать размышления. Кольнуло как иглой, и на мгновение всё утихло. Затем боль нахлынула с новой силой. Влад схватился за шею и невольно попятился назад. Сделав несколько размашистых шагов, он споткнулся и повалился на каменный пол. Боль стала невыносимая — она росла в геометрической прогрессии.
«Неужели Тамара меня чем-то отравила?».
Влад пятился назад, скользя подошвами ботинок по полу, и вскоре оказался в комнате. Там он корчился на полу и издавал болезненные вопли. На глаза опускалась плотная пелена. Ему лишь оставалось терпеть и ждать, когда боль, наконец, утихнет. В ушах стоял нарастающий звон. Он мог поглотить его целиком.
«Хватит!».
Юноша не мог больше терпеть. Звон становился таким громким и невыносимым, что он был вынужден заткнуть уши. Острая режущая боль уже распространялась по всему телу, словно каждый орган и каждая клеточка организма одновременно подвергались внешней атаке.
И где-то среди этой боли и назойливого шума в ушах раздался тихий женский голос:
— «Зами-и-ир».
Он будто взывал к Владу; был преисполнен силой, настойчивостью и мольбой… Юноша решил, что ему показалось. И едва ли мог сейчас думать о каких-то голосах. Его мутило, а к горлу подступала тошнота. Всё тело покрылось испариной. Резкий порыв ветра, ворвавшийся в комнату, заставил покрыться гусиной кожей. И тут снова раздался этот голос, но более громкий и требовательный:
— «Замир!».