Даже сейчас в нем нарастало желание. Разум боролся с ним. По коже побежали мурашки. Желание будет мучить его тело, пока он не найдет мальчика. Он еще раз затянулся сигаретой «Плейерс». Давление... стресс... как там еще самый новейший идиот-гуру назовет его... стал для него гибелью. Никто не способен без какой-нибудь отдушины иметь дело с отвратительными преступлениями, с льстивыми кабинетными политиками и с таким, как у него, пуританским образом жизни. Умом он понимал, что это неправильно. Но все остальное в нем требовало выхода.

Он сделал три быстрые затяжки и схватил свой чемодан. Надо выбираться отсюда. В любом случае у него есть четыре редмондовских миллиона долларов, которыми он может распоряжаться. Этого может вполне хватить. Они с Коллой могут затеряться где-нибудь в южной части Тихого океана. Нужно только вырваться из Нью-Йорка.

Он направился к двери.

Раздался стук, легкий, как условный сигнал. Турков. Это должен быть Феликс Турков. Он с готовностью распахнул дверь.

— Феликс...

Подобно хорошо натренированным собакам-убийцам, четверо одетых в темное и вооруженных незваных гостей ворвались в комнату, швырнули его на кровать и вырвали у него пистолет «беретта».

— Кто вы? — спросил он, потрясенный, — Что вам надо?

Они не отвечали. Казалось, каждый в точности знал, что должен делать. Единственная среди них женщина принесла чемодан и поставила его на стол. Чемодан выглядел точно так же, как тот, что был у него. Тот, что из Хитроу и от Винса Редмонда. Один из людей пошел в ванную комнату и вернулся обратно. Два самых высоких человека крепко держали Стаффилда за плечи и руки. Они были в толстых перчатках для того, чтобы не оставить на его теле синяков.

Ужас охватил его.

— Прекратите!

Он боролся, попытался неумело поднять кулак, но оказался слишком слабым.

— Да вы знаете, кто я такой? Только троньте меня, и Скотланд-Ярд вас похоронит!

Но никто его не слушал. Женщина засмеялась и начала срывать со Стаффилда одежду. Все его настойчивые тайные желания куда-то исчезли. И когда лица его давно забытых жертв одно за одним стали возникать в голове, Стаффилда прошиб пот.

— Извините, — прошептал он. — Извините. Еще можно все исправить. Разве моих извинений не достаточно?

11.20. ПОНЕДЕЛЬНИК

Джулия много лет не была в «Адской кухне». Зажатый между сверкающим Бродвем и широким Гудзоном, район изменился в лучшую сторону с тех пор, как она в последний раз видела его. Тогда преступность царствовала на улицах в таких масштабах, что никаких усилий полиции не хватало, чтобы справиться. Но теперь столетние многоквартирные дома были отреставрированы, в них появились отличные магазины и рестораны, ювелирные мастерские и гастрономы. Джулия и Сэм прошли мимо «Бруно» и «Кинг-оф-равиоли» на Девятой улице, где воздух был насыщен запахом свежей выпечки.

Они свернули на запад в поисках гостиницы «Чифтейн». Обрывки бумаги летали между зданиями. Стены были изуродованы граффити. Десятка полтора взрослых и детей выстроились в очередь за супом в церковную кухню. Священник в черном костюме с белым воротничком разговаривал с несколькими из них.

Гостиница «Чифтейн» была маленькой и черной от копоти. Они быстро обогнули ее, нашли пожарную лестницу и дверь. Сэм подергал ее. Она оказалась запертой.

Поэтому они вернулись к фасаду и смело вошли внутрь через главный вход в гостиницу.

— Предоставь разговоры мне, — сказал он.

Но человек с серым лицом за стойкой только посмотрел на них. Они решительно двинулись мимо него и вверх по лестнице.

— Хотите комнату? — вдруг спросил человек. — Тридцать долларов за ночь.

— Спасибо, — бросил через плечо Сэм. — Мы просто посетители.

Они взобрались на третий этаж, где чувствовался слабый запах мочи. Сэм посмотрел на Джулию, на ее темное лицо с тонкими чертами, на голубые глаза. У него на мгновение возникло неловкое ощущение дежа-вю, коридоров другой гостиницы и насилия, таившегося за дверью. Он достал свой браунинг.

А она — свой перечный спрей.

Они тихо прошли через холл и подошли к двери. Нервы были натянуты до предела. Они прислушались, но ничего не услышали. Сэм приложил палец к губам, повернул ручку и приоткрыл дверь на несколько сантиметров. Опять ни звука. Джулия потянула его за руку, и он отступил назад. Он непрерывно оглядывал холл, пока она стояла прижавшись к дверной щели.

Она слушала, пробовала почувствовать тепло тела, задействовала проприоцепторы и почувствовала запах...

— Кровь.