– Начинай, сын, – обратился к Фильяргу.

Тот взял Юлю под руку, потянул ко входу. На взгляд Юли проход напоминал выкопанную в земле нору. Видимо, ее специально не стали облагораживать, разве что пол выровняли и утоптали. Внутри остро пахло землей и дымом. В руки мужчинам дали самые настоящие факелы – еще одна традиция.

Через сотню шагов перед ними выросли каменные ступени. Потолок лестницы был столь низким, что мужчинам приходилось пригибать головы, но когда они, наконец, выползли из щели…

– Ничего себе! – ахнула девушка. Контраст огромного, захватывающего дух зала с земляной норой был столь резким, что Юля поняла, почему его не стали засыпать.

Уходили вверх витые колонны, переплетаясь под куполом сложным узором – словно тот лежал на корнях деревьев. Высокие окна пропускали море солнечного света, и белые мраморные плиты на полу сияли так, что больно было на них смотреть. Бело-розовые стены добавляли ощущение пространства и высоты, а девять статуй в центре высотой в три человеческих роста образовывали полукруг – вот и все убранство огромного храма.

А нет – Юля просто не дошла до главного.

– Приперлись! Гореть вам в огне! – полупрозрачное лицо мужчины, искаженное гримасой гнева, вылезло прямо из пола. Юля споткнулась, дернулась было обойти – не привыкла она по лицам ходить, но Фильярг потянул дальше:

– Не обращай внимание, это напоминание о воплощении бога в каждом из нас.

Легко сказать – «не обращай», и Юля перепрыгнула лицо причитающей о скорой смерти старухи. Улыбнулась радостно хохочущему малышу. Понимающе кивнула мечтательно закатившей глаза красавице.

Насколько Юля успела разобраться в местной теологии все, что не было материальным, относилось к божественному. Мол, камни сами по себе, а вот совесть – суть проявления высших сил. И если радость, любовь и наслаждение были частью божественного созидания, то гнев, злость, зависть являлись либо искажением божественной силы, которое допускал человек внутри себя, либо возмездием за дурные поступки – одно тянуло за собой другое. То есть для хорошего человека у бога всегда добрые лики, а для дурного – злые.

Первосвященник их уже ждал. Сердце Юли застучало быстрее, а в голове замелькали тяжелые мысли. Как, ну вот как она докатилась до такого? Чужой мир. Магия. Королевская семья. Птичник, частью которого она теперь являлась. Еще и беременность.

Сомнения завертелись с новой силой. Что она делает? Где белое платье? Фата? Кольцо на палец? Где родные? За спиной лишь птичник, к которому спиной лучше вообще не поворачиваться – плюнут.

И сердце заныло. Глаза защипало. Накатило то самое острое одиночество, которое бывает лишь в толпе.

Ее величество милейшая женщина, но свадьба не та... Хотя кого Юля обманывает? Свадьба та, просто она на ней чужая.

А первосвященник уже начал читать торжественную речь.

Фильярг что-то почувствовал. Сжал ладонь. Наклонился. Еле слышно прошептал:

– Я рядом. Все будет хорошо.

И стало легче дышать, паника прекратила сдавливать грудь.

Вдох-выдох.

Приказать себе успокоиться и пообещать лучшую в мире свадьбу. На Земле. С белым платьем, тортом и букетом роз.

Заставить улыбнуться. Это все тоска по дому. Давно надо было съездить, признаться и смогла бы чаще навещать родных.

Вот дожмет ректора, чтобы отпустил Совенка, и сразу сбежит домой.

Внезапно по бокам статуй побежали алые всполохи. За спиной поднялся шепот. Первосвященник сбился, взглянул удивленно, потом одобрительно улыбнулся и продолжил с гораздо большим энтузиазмом, а под ноги к Юле неспешно, с достоинством притекла огненная змейка. Замкнула круг, включив в него Юлю и Фильярга, и поднялась до колен языками пламени.

– Огонь редко себя проявляет при бракосочетаниях, одобряя брак, – озадаченно и не без гордости заметил его высочество.

А Юлина спина аж зачесалась от острых взглядов. Она представила, как напряглись свекрови, как принялись просчитывать варианты: сильная ассара, высокий уровень боевой магии Четвертого, одобрение брака огнем, быстро наступившая беременность – тоже знак высших сил. Так что следить за ней станут в оба завистливых глаза в пятикратном исполнении. Это еще матери не знают о двойной беременности… И никто ведь не поверит, что главный кошмар ассары – Четвертый получает корону. Разве что Седьмая… Но и она, кто знает, как теперь станет к ней относиться.