Ингрид долго молчала и только мрачно пялилась на белоснежное пламя, оплетающее пальцы без какого-либо вреда для кожи. Спустя несколько дней, она принесла какое-то снадобье, благодаря которому Эрика больше не видела кошмаров. Зато и дрожать во сне от вымораживающего все ее внутренности холода она перестала.

Эрика поправила подавляющие ее магию амулеты, вплетенные в косы вместе с лентами, и скользнула взглядом по галерее внизу. Знакомая огромная мужская фигура на мгновение показалась из тени, но затем Маркус шагнул назад и скрылся из виду.

Эрика почувствовала, как сердце лихорадочно заколотилось от страха и предвкушения встречи. Ледяной ком сдавил горло и сбил дыхание.

— Эй, ты куда? — вскрикнула ей вслед Ингрид.

Эрика не ответила. Она уже бежала по коридору к кабинету Маркуса, где надеялась застать его прежде, чем закончится рабочий день. Переходы, галереи и лестницы мелькали перед глазами, когда она со всех ног неслась по учебному корпусу.

Подлетев к закрытой двери, Эрика застыла, переводя дыхание и пытаясь успокоиться. Любимый вкус растекся на языке, и улыбка озарила лицо. Маркус действительно вернулся. Он был внутри.

Волна страха от предстоящего разговора в очередной раз прокатилась по венам вымораживающей волной, но Эрика все же нашла в себе силы собраться и, постучав, открыть дверь.

— Привет, — она широко улыбнулась обернувшемуся к ней Маркусу и закрыла за собой дверь.

Дурное предчувствие кольнуло сердце, стоило взглянуть в мрачную бездну обсидиановых глаз. Они были непривычно холодны и безразличны. Словно принадлежали другому человеку. Ни волнующих ее кровь искр, ни нежного прищура. На тонких губах не играла соблазнительная жадная улыбка.

— Что-то случилось?

— Что ты хотела, Нюберг? — неожиданно холодно спросил Маркус.

Сердце словно в тисках сдавило, и боль сковала горло, сбивая дыхание. В солнечном сплетении скрутился ледяной комок.

Эрика невольно шагнула назад. Столько льда было в его взгляде, что он окончательно заморозил кровь в ее венах. Обхватив себя руками, она нервно сглотнула.

— Маркус, что происходит?

— Я твой профессор, Нюберг, — его голосом можно было бы резать металл, что уж говорить о ее сердце.

Эрика уставилась в обсидиановые глаза, пытаясь найти хоть отголосок тех чувств, которые пылали в них еще полтора месяца назад. Ничего. Только безразличная пустота и жестокость. Эти глаза не принадлежали ее Маркусу. Этот мужчина перед ней не был тем, кого она знала. Что произошло за то время, что они не виделись?

— Между нами все кончено, Нюберг. Не смей больше приходить сюда. Я не твой наставник, ты даже не на моем факультете.

— Маркус, я не понимаю, — Эрика не выдержала тяжести его взгляда и опустила голову.

Ее начала бить крупная дрожь, и холод заморозил горло. Пальцы оледенели и отказывались шевелиться, до боли впившись ногтями в плечи. Эрика зажмурилась, мечтая проснуться от этого кошмара.

— Ты человек, Нюберг. Всего-навсего человек, — прорычал Маркус так, словно это было оскорблением. — Для меня ты просто игрушка, чтобы скоротать время. Что ж, твое время вышло. Теперь уходи.

— Маркус…

Слезы набежали на глаза, сдавливая горло. Холод сотряс тело дрожью, и ледяное пламя только чудом не выплеснулось наружу.

— На что ты надеялась? — грубо усмехнулся он и скрестил огромные руки на груди. — Даже если отбросить тот факт, что ты человек, ты простолюдинка, Нюберг. Ты не ровня мне.

— Вы тоже человек, — голос дрогнул, и сердце скрутило в спазме, — профессор.

— Я дракон, глупая ты девчонка! — жутко хохотнул он и весь вспыхнул черным пламенем.

Пряный вкус его магии взорвался на языке, и жар, исходящий от его тела, окутал Эрику. Это не было то же пламя, что ласкало ее, когда они проводили ночи на диване у камина. Это пламя было иным. Оно обжигало, причиняя боль, даже не касаясь ее.

Эрика не удержалась, и слезы полились из глаз. Он бросал ее!

— Ты слышишь меня, человечка? Ты ничтожество по сравнению со мной. Ты живешь, как мотылек. Мгновение, и ты уже мертва. Я могу всего лишь коснуться тебя, не сдерживаясь, и ты превратишься в пепел!

Маркус поднял ладонь, и пламя над ней стало ярко-красного цвета. Он сжал пальцы в кулак, и цвет огня изменился на ослепительно-белый. Бумаги на его столе начали плавиться. Эрика прикрыла глаза не в силах выносить расползающийся по комнате удушающий жар.