— Ты уже решила, куда пойдешь работать? — Ингрид ворвалась в комнату, сияя широкой улыбкой.

Эрика оторвалась от составления гербария ядовитых трав Андароса, который был частью ее выпускной работы, и уставилась на подругу, не сразу понимая, что она хотела услышать. Ингрид засмеялась и помахала скрученным свертком с какой-то гербовой печатью на нем. Эрика ошарашенно раскрыла рот и засмеялась, вставая из-за стола и вытирая руки тряпкой, вымоченной в обеззараживающем растворе.

— Поздравляю! Куда?

— Меня пригласили в Вийю! Ты представляешь? Я всю жизнь мечтала попасть в чешуйчатый город — и вот. Я буду там работать!

— Как же твой отец? Неужели он позволит тебе остаться лекарем? — боясь до конца поверить в счастье подруги, прошептала Эрика.

— Мне двадцать три, и я отучилась в Академии, — хихикнула она. — Ни один аристократ не возьмет меня в жены, если только я сама не найду себе мужа, обольстив кого-нибудь. Ты же знаешь, какие слухи ходят об этом месте, — она подмигнула.

Эрика фыркнула. Все прекрасно знали об этих слухах и даже знали, откуда они берутся и что небезосновательны. Она на себе прочувствовала всю фривольность жизни в стенах этого замка.

Сердце сдавило от тоски, и ледяной ком подкатил к горлу. Они так и не поговорили с Маркусом о том, что будет дальше. Он уехал полтора месяца назад и до сих пор не вернулся.

— Эй, не переживай ты так, — Ингрид схватила ее за плечи и слегка встряхнула. — Все будет хорошо. Вот увидишь. Твой профессор любит тебя, как бы странно это ни звучало об этом изверге.

— Ничего он не изверг, — смутилась Эрика, и румянец обжег щеки. — Он милый.

Ингрид громко захохотала, настолько, что слезы брызнули из ее глаз.

— Вот уж точно нет! Ты его вообще видела? Это же ходячая скала, которая чуть что бросается в учеников магией! Да его вся Академия боится, и не только мы. Преподаватели тоже сторонятся.

— Со мной он другой, — горя от смущения, отвернулась Эрика и обхватила себя руками.

С ней Маркус был нежен и ласков. Его губы дарили жаркие поцелуи, заставлявшие кровь кипеть от желания и страсти. Его глаза смотрели на нее с такой жадностью и любовью, что Эрика могла бы расплавиться в ней. Его руки, несмотря на всю скрытую в них мощь, всегда осторожно касались ее, вознося на вершины блаженства. А как он смеялся… Басовитый, похожий на раскат грома смех она слышала только тогда, когда они оставались одни. Только с ней Маркус позволял себе расслабиться и снять с себя маску презрения ко всем окружающим. Под которой скрывался очень внимательный, заботливый, интересный и милый мужчина.

— Ваши странные отношения продолжаются уже три года. Так что, наверное, ты права, — хихикнула Ингрид, вырывая Эрику из мечтаний о любимом мужчине. Она отошла к своему столу и спрятала свиток с приказом о распределении в защитный чехол. — Когда он возвращается?

— Я не знаю.

Вымораживающий холод окатил с ног до головы, сворачивая кровь в венах, стоило подумать о предстоящем разговоре. Ледяной ком снова сковал горло, и Эрика сжала вокруг себя руки, чтобы не задрожать и не расплакаться.

— Не переживай. В конце концов, он герцог, — подмигнула Ингрид. — Отец сказал, что король не имеет над ним власти, как бы странно это ни звучало. Так что, может, он и не станет смотреть на твое происхождение.

— Давай не будем об этом? — Эрика отвернулась и подошла к окну, уставившись на деревья в саду. — Мне и так трудно дышать от страха, стоит подумать о предстоящем разговоре.

— Да я уж вижу. Ты опять покраснела, и мне кажется, у тебя жар. Тебе бы в лазарет сходить, ты в последние годы стала так часто температурить, что я за тебя переживаю.

— Я в порядке, — соврала она и замолчала.

Странная магия, что теперь бурлила в ее крови, не была тем, что можно было назвать нормой. Ледяные волны прокатывались через все ее тело, заставляли конечности коченеть от холода и дрожать в судорогах. Эрике казалось, что все вокруг видели, как она замерзала посреди жаркого дня, как пыталась согреться, подсаживаясь ближе к магическим светильникам. Вот только это было не так — никто этого не замечал. Для внешнего мира ее кожа была слишком горяча, как если бы она горела в лихорадке.

Впервые Эрика узнала об этом, когда проснулась посреди ночи оттого, что Ингрид трясла ее со слезами на глазах. Она так сильно перепугалась, что едва не раскрыла ее секрет преподавателям.

Ингрид проснулась посреди ночи, чтобы ответить на зов организма, а когда вернулась в комнату, то увидела, что Эрику трясло от холода. Когда она коснулась ее, ее ладонь обожгло жаром. Разбудить ее у нее тоже вышло не сразу, что изрядно перепугало ее. Учащаяся на лекаря Ингрид решила, что Эрика заболела чем-то страшным и сгорала в лихорадке. Ей тогда пришлось долго успокаивать подругу, признавшись, что ей приснился кошмар, и даже показать странную магию на своей ладони, чтобы она не стала никому говорить.