И Влад решился подыграть собрату по Эксперименту.

— Точно? — спросил он, создавая иллюзию перекрёстного допроса. — Знаешь, не совсем похоже…

— Да? — протянул Конрад. — А на кого похож? Неужели на оборотня? — Теперь чёрные глаза откровенно издевались.

«А действительно, на кого? — подумал парень. — Нет, что не верволк — это однозначно. А кроме них ты никаких нелюдей и не встречал!»

— Скорее, на вампира! — тем не менее нашёлся Влад. — При свете солнца почти не появляешься, все дни спишь, а разбудить можно только с помощью крови.

Конрад широко улыбнулся, картинно демонстрируя самые обычные человеческие зубы, а потом и вовсе рассмеялся.

— Неплохая шутка. Но, если я правильно помню, то мы хотели обсуждать не мою сущность, относительно которой никто не скажет ничего нового, а войну. Не люблю повторяться, да и тебе, Влад, скучновато, я думаю, будет слушать второй раз одно и то же. Но если Арман настаивает…

Француз кивнул. Настаиваю, мол.

— Итак, излагать буду подробно, чтобы Влад не обвинял меня в умалчивании деталей. Один из молодых волков отправился в Рим. Погулять, развлечься. Оборотни довольно часто так делают… делали, до начала войны. Они не перекидываются каждую ночь, как считают необразованные крестьяне, и даже не всегда во время полнолуния. Достигший зрелости волк сам выбирает время и место трансформации, просто луна облегчает и убыстряет процесс. Но проклятый юнец не вошёл в возраст и соответственно не совсем контролировал собственное тело. Всё бы ничего, он пошёл в город почти в середине лунного цикла и должен был успеть вернуться раньше опасного времени, но умудрился срезать кошелёк у какого-то честного горожанина, а тот возьми и поймай его за руку. Паренька, естественно, отправили в тюрьму. Рим — город большой, очередь на судебное разбирательство длинная, волк всё никак не мог дождаться своих плетей, обычно присуждаемых впервые попавшимся на краже. И тут наступило полнолуние. — Конрад сделал драматическую паузу, словно бывалый актёр. — Конечно, мальчишка перекинулся. Прямо в общей камере. Если вы представили кровавую баню и растерзанные трупы прочих арестованных, то вынужден разочаровать. Неудержимая кровожадность оборотней в волчьей ипостаси — всего лишь ещё один миф. Они полностью сохраняют разум, память, мышление и могут действовать абсолютно как люди. Но свою природу волк проявил, и за ним пришла инквизиция. Дальше всё было быстро, скучно, можно сказать, обыденно. Допрос, скорее формальный. Скоротечный суд и костёр. Вы думаете, стая решила мстить? Вовсе нет. Паренёк сам виноват. Это естественный отбор — кто не может за себя постоять, погибает. Оборотни многие века живут по этому закону. Но инквизиция засуетилась. Они вспомнили, что совсем рядом, в нескольких часах пешей ходьбы от столицы, расположились нелюди, не подчиняющиеся Церкви, опасные для жизней простого народа. — Маг пренебрежительно усмехнулся. — И святоши решились раз и навсегда изничтожить гнездо скверны. Так и началась война, свидетелями… и участниками, — взгляд в сторону Влада, — которой вы оказались.

— Вот так просто? — удивился Арман.

Влад, слышавший историю раньше, отмолчался, потому что не заметил ничего нового. Конрад не удостоил наёмника ответом.

— То есть раньше инквизиция не знала об оборотнях? — Лерой намеренно задал вопрос с явным подвохом.

— Конечно, знала, — с наигранной усталостью ответил маг. Словно ему до чёртиков надоело разъяснять прописные истины малым детям.

— Тогда почему поход организовали только сейчас? Непонятно.

Конрад задумчиво опустил ложку в котелок, выудил немаленький кусок мяса, медленно, в полной тишине прожевал его и только после этого сказал:

— Молодой человек, — сделав ударение на обращении, — вам, должно быть, неизвестна разница между терминами «причина войны» и «повод к войне»? Естественно, что причины более стары и основательны. Но поводом послужил именно глупый оборотень-воришка.

Арман тоже рьяно налегал на кашу с мясом, но мысль не терял.

— Так каковы же причины, в таком случае?

Влад уже только переводил взгляд с одного «поединщика» на другого, не вмешиваясь. Очевидно, что наёмник больше привык к таким играм и лучше в них разбирается. Память о прошлом, пусть фрагментарная и обрывочная, чётко показала разницу между теперешними невольными союзниками. Влад привык исполнять указания вышестоящего командования, даже если бывал с ними не согласен. А Лерой всегда (по крайней мере очень долго) был хозяином своей жизни, и более того — жизней людей, которые воевали под его началом.

— Разве для Святой Палаты нужны какие-то особые причины, кроме того, что мы не похожи на них? Кто-то тем, что умеет изменять облик. Кто-то тем, что умеет колдовать. Все другие, не вмещающиеся в рамки их так называемой морали, подлежат истреблению, казни на кострах.

Француз помотал головой, чувствуя, что начинает запутываться.

— Значит, причин нет?

— Причина в том, что инквизиция считает своей основной задачей уничтожение нечисти, как они выражаются.

— Тогда зачем им надо было ждать, чтобы кто-то там прокололся в тюрьме Рима? Если их основная задача — убить всех оборотней, то война у вас была бы уже давно, а точнее, постоянно… Какой смысл искать оправдание или повод?

— Мелкие стычки время от времени происходили, но быстро сходили на нет, когда обе стороны несли определённые потери. Такой масштабный поход, как сейчас, состоялся впервые за много лет.

— Из-за воришки? — недоверчиво вопросил Лерой.

— Можно сказать и так, — кивнул Конрад.

— А как ещё можно сказать? — тут же уцепился за оговорку наёмник.

«Вот чёрт! — восхитился Влад. — Какой настырный! Сейчас случится одно из двух. Или маг окончательно выйдет из себя (вон как уже глаза сверкают) и откажется говорить, или мы услышим очередную порцию ещё более витиеватой лжи и недомолвок. Первое вероятней».

Однако Конрад, сделав над собой почти зримое усилие, ответил спокойно и даже по делу:

— Может, кардинал только сейчас почувствовал себя в силах собрать достаточно большую армию. Для того, чтобы призвать под свои знамёна такое количество добровольцев, необходим очень весомый лозунг, за которым потянется простонародье. Ведь ни один ремесленник не покинет просто так свою мастерскую и не отпустит воевать своего подмастерье. Никакой крестьянин не бросит поля в середине лета. Мало какой преступник, кроме совсем уж обречённых, согласится воевать на стороне Церкви. Проще отсидеть своё в камере, чем сгинуть в проклятых лесах. А профессиональных военных, подчинённых лично папе, маловато для «крестового похода» против нечисти. Нанимать кондотьеров — слишком дорого, да и ненадёжно, они в любой момент могут отказаться воевать дальше. Для ополчения требовался аргумент, которым и стало: «Оборотни уже свободно разгуливают по улицам, неотличимые от горожан, и в любой момент соберутся в стаю посреди Рима и устроят побоище». Вот тут уже и ремесленники, и торговцы, и крестьяне ближайших деревень, и воры, и сутенёры поняли, что отсидеться за стенами и спинами городской стражи не удастся. И почти с радостью отправились на сборные пункты, вспоминая, как правильно держать меч.

Это больше походило на правду, чем то, что говорил маг раньше. Только оставалось непонятным, почему такое незамысловатое объяснение пришлось из него вытягивать, как тугую пробку из бутылки.

— Надеюсь теперь вы удовлетворили своё любопытство, молодой человек?

Лерой сопротивлялся долго, но в итоге сдался и отвёл взгляд от плескающейся в глазах мага тьмы.

— Звучит правдоподобно… — всё равно не подтвердил окончательно своего согласия.

Тут в разговор решил вмешаться Влад: