Мальчишка едва заметно кивнул. И троица сведённых судьбой мужчин двинулась в указанную сторону. Лерой не удержался и что-то сказал по-французски, по всей видимости какую-то нецензурщину. Вслед раздалось последнее напутственное слово:

— Держитесь строго на северо-запад, не промахнётесь. А если уклонитесь от курса, то встретите нас, и мы объясним, где вы ошиблись.

Фраза прозвучала на редкость двусмысленно и угрожающе.

Они шли около часа, продираясь сквозь мокрый после дождя кустарник, пока у Чезаре окончательно не подкосились ноги. Влад, поддерживающий юношу, аккуратно примостил его на ближайшее бревно и сам рухнул рядом, тяжело дыша. Француз, недолго думая, последовал их примеру.

— Надо перевязать его, — сказал Арман. — Кровь хоть и не теряет, но раны загрязнятся или зацепится обо что-нибудь, тоже неприятно. Да и пальцы бы ему вправить.

— Правильно говоришь, Лерой. Только в такой темноте хрен чего увидишь. Как бы хуже не сделать. Давай посмотрим, что там нам собрали в дорогу. Вроде волчица говорила, что одежда есть, а то у меня уже зуб на зуб не попадает, в одной футболке-то. А Чезаре вообще, считай, без рубашки.

Наёмник расшнуровал вещмешок и принялся разбираться в экипировке. Из одежды там оказалось две простые холщовые рубахи и три суконных тёплых плаща.

— Ишь, ничего лишнего! — фыркнул Арман. — Всё под расчёт. Та-ак, еда. Хлеб, фрукты, по-моему, какие-то… Яблоки, что ли? — Он поднёс округлый плод поближе к глазам. — Точно, яблоки. Гляди-ка, даже на ножи расщедрился наш благодетель! — На самом дне вещмешка действительно обнаружились два клинка в потёртых кожаных ножнах. Не такие внушительные как кинжал Чезаре, но лучше, чем ничего. — Держи. — Протянул один из них Владу.

Надев рубаху прямо сверху футболки и накинув плащ, Влад ощутил себя почти согревшимся. Скептически осмотрев впавшего в забытье Чезаре, тоже прикрыл его плащом. «Пытаться ему рубаху переодеть — только раны зря тревожить. Уж вот когда перевяжем всё, утром, тогда и будет ему новый гардеробчик». Арман тоже не замедлил облачиться в обновку. Его камуфляж хоть и оставался пока целым и непорванным, но ночная сырость под него забиралась успешно.

— Предлагаю отдохнуть, насколько это возможно в таких погодных условиях, — высказался Влад. — Ну, нам, солдатам, не привыкать, верно, Лерой?

— У меня другой вариант проведения свободного времени. Сколько не тверди, что ты про меня ничего, кроме имени, не помнишь, но не верится. Вот и сейчас опять проговорился. Откуда ты знаешь, что я солдат, когда я даже сам этого с уверенностью сказать не могу? — Арман, прищурившись, смотрел на спутника. — Ведь мы с тобой в одной лодке. Чего тайны мадридского двора разводить?

Влад, увидев, что в очередной раз дал промашку, почесал в затылке: «Может, правда рассказать? Всё равно язык за зубами держать не умею. Только недоверие расти будет. А оно мне надо — кинжалом в спину получить, например? Хотя, неизвестно, как наёмник поступит, узнав, что мы были по разные стороны баррикад…» Однако врать парень умел плохо, особенно выкручиваться в тех случаях, когда уже подловили пару раз, поэтому решил, что лучше действительно разобраться сразу, в относительно спокойной обстановке.

— Как я уже говорил, у меня фрагменты воспоминаний… прорываются во сне, — начал Влад. — Поэтому всё так… смутно немного, неточно. Я не могу с полной уверенностью сказать, что привидевшееся мне — абсолютная правда…

— Да не тяни кота за хвост! — не выдержал Арман. — Рассказывай уже, в каком эротическом сне я тебе явился.

Влад вздохнул и кратко изложил историю об осаде особняка неизвестного диктатора в какой-то «банановой республике», о том, как погиб весь его отряд, пошедший на штурм, о встрече с командиром наёмников в подвале-архиве и о взрыве, которым всё и завершилось.

Слушая рассказ о себе, Лерой отчаянно старался вызвать в мозгу хоть какие-то ассоциации с описываемыми событиями, вспомнить самую маленькую мелочь, которая подтвердила бы истинность сновидения Влада. Но память упорно не желала ни подтверждать, ни опровергать, она просто молчала.

— А потом взрыв. И больше ничего, — закончил Влад.

Арман ответил не сразу, укладывал по полочкам всю полученную информацию. В принципе выглядело всё правдоподобно. Ни одно из описанных своих действий не вызвало у Лероя возмущения, неприятия и вообще каких-либо отрицательных эмоций. Да, если б очутился в подобной ситуации, то именно так и поступил бы. Но проверить-то невозможно. Мало ли что там во сне приснилось… В конце концов, если память смогли затереть, то и ложные воспоминания в башку запихнуть, скорее всего, не составит труда. Француз покачал головой:

— Значит, вот почему ты на меня поначалу зверем смотрел. Я тебя понимаю, неприятно, наверное, когда на пороге победы обламывают и убивают. Кстати, удивительно, что ты ещё жив, если всё действительно произошло именно так. Я, конечно, не помню ничего, но со взрывчаткой обращаться умею, это точно. — Арман хмыкнул. — Интересные сюрпризы нам преподносит судьба. Слушай, не знаю, как тебе, Влад, а мне наплевать, что там было в прошлом. Здесь-то нету ни той страны, ни того диктатора, ни всех, кто воевал на той и другой стороне. Так что делить нам с тобой нечего. Я не прав? — и он выжидательно взглянул на собеседника.