Когда Аполлон уходил, никто не сказал ни слова.

У меня в голове клубился туман, и мысль была только одна: — ну и денёк сегодня. Ну и денёк...

— Я бы всё же хотел получить свой артефакт, — нарушил молчание Карбункул.

Я вздрогнул. Пока шел спор с Аполлоном, все забыли о Боббо. А тот так и стоял, приклеенный намертво к полу верным Фонци.

Теперь Лолита подошла к клоуну и обшарила его карманы. В её руках оказались большой кристалл с красной точкой — его Медуза передала магу, точно такой же — с желтой, он отправился на своё законное место на груди Кассандры... И ещё один. Без всяких точек внутри, мутно-зелёный.

— А вот благодаря этой игрушке наш вор и мог передвигаться столь быстро, — задумчиво склонившись над артефактом, пробормотал Карбункул. — Это так называемый Ускоритель Хромма... Могу купить его у вас, госпожа Горгона. Дам хорошую цену.

— Артефакт наверняка имеет законного владельца, — ровно сказала Лолита и упрятала зелёный кристалл в бронелифчик.

— Ну, как хотите, — с деланным равнодушием маг пожал плечами и отошел.

— Извини, что так вышло, — сказал я Кассандре, когда та проходила мимо. — Не хотел, чтобы ты становилась свидетельницей этого цирка.

— Напротив, я давно так не развлекалась, — опасная девушка подошла ко мне вплотную, а затем легко, словно бабочка, поцеловала в щёку. — Зови, если понадобится помощь. Мне было весело.

Когда они с Карбункулом удалились, я испытал небольшое, но облегчение. Хоть это дело я смог довести до конца... Но тут же напрягся снова: на меня смотрели Лолита и Ариэль. И в глазах их было столько надежды, что я даже испугался.

— Ну, что будем делать, Оторва? — спросила Лола.

— Да, Макс, что ты придумаешь на этот раз? — подхватила Ариэль.

Не знаю, как я забрёл в гримёрку. Наверное, просто хотел забиться в какой-нибудь уголок, где меня никто не увидит.

Переживать поражение — нелегко. Особенно, когда множество глаз смотрят на тебя с сочувствием и надеждой.

Но я не фокусник! Я не могу — оп-ля! — вытащить из шляпы кролика. А ещё лучше — золотую рыбку, которая исполнит все желания.

И поэтому — сбежал. Спрятался там, где меня никто не будет искать.

Здесь всё начиналось, — подумал я, оглядывая длинное, похожее на вагон помещение. Вдоль одной стены шли зеркала, вдоль другой — множество вешалок с самыми разными костюмами. Перья, блёстки, мишура...

Всё это в прошлом.

Я посмотрел на дверь, через которую попал в "Чистилище" впервые. Лучше всего будет открыть её прямо сейчас и уйти. Исчезнуть из жизни тех, кто может из-за меня пострадать.

Но я медлил. И вовсе не потому что боялся улицы. Со мной всё кончено: как только просочится слух о том, что шоу не состоится, Поганец и Золотко объявят на меня охоту. Наймут кого-нибудь из гильдии убийц. Возможно, последним, что я увижу, будет профессионально-сосредоточенное лицо Кассандры...

Я что хочу сказать: это в любом случае неизбежно, так что бояться — не имеет смысла. Лицензированный убийца, регулярно платящий взносы в гильдию, аккуратно сделает свою работу, как только получит заказ. Так что нет смысла трепыхаться.

Так паршиво я себя не чувствовал с тех пор, как умерла бабушка. Неизбежность. Невозможность ничего изменить — вот что бесило меня больше всего.

Усевшись на один из низеньких пуфиков, я посмотрел на себя в зеркало.

И не узнал.

Только взгляд широко распахнутых глаз выдавал прежнего Макса, легкомысленного студента, готового на любой кипеш, кроме голодовки.

Из зеркала на меня смотрел почти незнакомый мужик. Небритый — каюсь, в последние сутки мне было не до того. Довольно крупный — я имею в виду, плечи у этого мужика были гораздо шире моих...

Я даже помахал рукой — так, на всякий случай. А вдруг это и вправду не я? Но отражение исправно повторило жест, а потом невесело усмехнулось. Мужик из зеркала словно говорил: — не важно, как ты сейчас выглядишь, Макс. Главное, что ты сдался. Просто сложил лапки. Лёг кверху пузом и подставил шею.

Слова двойника мне не понравились. Я даже погрозил ему кулаком: а чего он?..

— Я — не такой, — попытался объяснить я отражению. — Просто мне помешали обстоятельства непреодолимой силы...

Мужик из зеркала не верил. Даже показал мне язык, представляете? На что я врезал ему кулаком по роже.

Звон стекла и острая боль в костяшках пальцев привели меня в чувство.

Ладно разговаривать. Но драться со своим отражением — это надо, чтобы кукушечка съехала окончательно. Собрала чемоданы, заперла дверь и слиняла...