— Обижаешься?

— Нет, радуюсь! — поддала я яду.

Не хочу налаживать с ним отношения и делать вид, что простила! И о его новой жизни с этой предательницей Элькой ничего не желаю знать! Даже интересоваться не буду.

— Ладно, в ближайшие дни оформим сделку, — проговорил Колян, будто почувствовав мой воинственный настрой. — Деньги я тебе переведу. И с квартирой мог бы помочь.

Ну прямо душка! Ни дать ни взять. Как будто пытается искупить свою вину.

— Спасибо, — процедила я.

Пусть не думает, что может опять заслужить моё расположение.

— Знаешь, я ведь благодарен тебе за всё… — тихо сказал он. — И часто вспоминаю, как мы с тобой жили, как познакомились… Помнишь?

— Ладно, мне пора идти, — прервала я его ностальгию. — Пока.

Ещё не хватало удариться в совместные воспоминания! У тебя есть новая жена, вот с ней и ностальгируй.

Колян выполнил свои обещания. Выкупил дом, помог подобрать отличную квартиру в тихом центре, а разницу от купли-продажи положил мне на счёт. Всё-таки от интеллигентного развода тоже есть своя польза. Вот стала бы я тогда устраивать скандалы и портить ему жизнь — ничего бы от этого не выиграла, а наоборот. Теперь же в случае чего всегда могу обратиться за помощью. Может, для меня в этом разводе не было большой трагедии потому, что я, в общем-то, Коляна не любила, а просто уважала? Скорее всего, так. Первое время, конечно, было обидно и больно, но свет не померк, и дышать я не перестала. А, может, у меня натура такая прагматичная. Не знаю. Но своё отрыдала ещё в юности, когда сбежал Стас.

В общем, жизнь моя покатилась дальше. Вадька рос. Мама пожила-пожила с нами, а потом засобиралась в Нижний Новгород.

— Дочка, отец ведь там один… — виновато проговорила она. — Я его совсем забросила.

— Конечно, мамуль, какие проблемы, — бодро отозвалась я.

Но сама в глубине души запаниковала, потому что мамулин отъезд означал, что Вадьке следовало срочно подыскивать няню. Всё-таки на работе мне тоже приходилось периодически появляться. Не тащить же его с собой! И чужого человека пускать в дом — да ещё к ребёнку! — было страшновато. Однако вопрос с няней решился вполне удачно. И тут посодействовала верная помощница Сонечка. Её мама уже давно скучала на пенсии. А у неё, между прочим, имелось педагогическое образование, и, потом, в юности она какое-то время работала медсестрой. Так что и педагог, и медработник в одном флаконе. Для меня это оказалось большой удачей!

Впрочем, был момент, который не давал мне покоя. Вадька подрастал, уже превратился во вполне оформленного человечка, и я стала замечать, что он словно не от мира сего. Нет, с интеллектом, слава богу, всё было нормально. Просто сын казался мне не совсем стандартным ребёнком.

Вадьке было года четыре, когда я заметила, что, случайно услышав классическую музыку, он вдруг замирал, навострял ушки и «не отмирал», пока звучала мелодия. Сначала я не обратила на это особого внимания, но, когда такая ситуация стала повторяться, специально включила музыкальный центр и поставила «Лунную сонату» Бетховена. До этого мой ребёнок бегал по дому, а тут остановился и пошёл на звук. И слушал до конца молча, с широко открытыми глазами, а под конец и вовсе расплакался.

— Ты что, Вадюш? — подскочила к нему я.

— Музыка гру…стная… — всхлипывая, проговорил он. — Там кто-то умер?

— Нет, маленький, — успокоила его я. — Это соната о несчастной любви… Но все остались живы и здоровы.

— А что такое несчастная любовь? — тут же спросил Вадька.

Как это объяснить четырёхлетнему малышу?

— Ну, понимаешь, композитор полюбил одну тётю, а она отказалась выйти за него замуж… — попыталась я подобрать слова. — Вот и остался он несчастным, но написал эту прекрасную сонату…

— А что такое соната? — последовал новый вопрос. — Это музыка, которую, мы слушали? И что такое выйти замуж?

Вопросы следовали один за другим, и пришлось мне изрядно попотеть, чтобы не погрешить против истины, но и ответить на понятном малышу языке. Вообще, Вадька задавал очень много вопросов, причём иногда таких, которые ставили меня в тупик. Например, услышал он однажды фразу «Вселенная бесконечна» — и понеслось. «А Вселенная — это что?», «А как это бесконечна?», и так далее. Мол, давай, мать, покажи на что ты способна! Я, конечно, дама неглупая и довольно подкованная, но всё равно стала часто нырять в интернет за ответами. А вопросов не убавлялось, и сыпались они как из рога изобилия.

У нас дома был рояль. Стоял просто так, что называется, для мебели. Мы с него только пыль стирали. Когда-то в детстве по настоянию мамули я немного занималась музыкой — а как же, ведь девочка должна уметь музицировать! Однако скоро мне до ужаса надоело долбить гаммы, и я это дело бросила. Но, Вадька, как услышал, что на рояле можно сыграть «Лунную сонату» и много чего другого, пристал словно банный лист — научи и научи. Пришлось самой кое-что вспомнить и усадить его рядом на специальный стульчик — стандартный был ему великоват.

В общем, стали мы с ним обучаться игре на рояле, а позже, когда мои возможности иссякли, я наняла настоящего преподавателя музыки. Кроме того, параллельно ставила Вадьке на музыкальном центре всё новые классические произведения. И это для моего малолетнего ребёнка было лучшим подарком, представляете? Не машинки, не железная дорога или какие-то современные навороченные игрушки, а музыка!

Я от этого была в полном ступоре. Мальчишка — и такой странный ранний интерес. Сидит за роялем, болтает ножками и, от удовольствия высунув язык, выводит гаммы. Уму непостижимо! А Ольга Семёновна — наша няня, мама Сонечки — в полном восторге.