Боль на ее лице очевидна, когда она понимает, что мужчина, которого она считала своим любимым дядей, на самом деле полный кусок дерьма. Хотя, я знаю, ничто не может сравниться с тем, как больно узнавать, что он был готов причинить боль своей собственной плоти и крови.

— Лейни, я клянусь. Я никогда не хотел никому причинить боль.

Она бросает на меня взгляд, который ставит меня на место. — Даже мистер Монтгомери?

Я знаю, что она пытается сделать. Она хочет, чтобы я извинился за то, что с ним случилось, но я не могу. Я не буду.

— Я не прикасался к нему, но что, по-твоему, должен был сделать Грейсон? Он собирался убить ее! Его действия уже разрушили семью Грейсона и привели к убийству его отца. Он сделал то, что ему было нужно, чтобы защитить Саванну. Твоя подруга, помнишь?

— И это оправдывает убийство людей? — Рыдает она.

Я качаю головой. — Это не было так, во всяком случае, поначалу. Нет, пока ты не ворвалась в мою жизнь, как гребаный товарный поезд, не оставив мне выбора в этом вопросе. После этого все приобрело идеальный смысл. Клянусь Богом, Делейни, я не монстр, как Кэл, но я бы убил сотню мистеров Монтгомери, если бы это было необходимо, чтобы ты была в безопасности. Ты не получишь от меня извинений за это, и я бы тоже не ожидал их от Грейсона.

Ее глаза слегка расширяются, но мои слова, по крайней мере, успокаивают ее бушующий нрав. Однако, когда она начинает идти к двери, я впадаю в панику.

— Куда ты идешь?

Она удрученно вздыхает. — Мне нужна минутка. Мне нужно немного пространства.

Я бросаю на нее умоляющий взгляд. — Не могла бы ты, пожалуйста, просто сделать это здесь? Я оставлю тебя в покое, обещаю. Просто, если с тобой что-то случится, я не смогу жить с этим.

К счастью, и к моему величайшему облегчению, она кивает и поднимается наверх вместо того, чтобы выйти на улицу. Как только она уходит, я иду на кухню, где Зейн молча протягивает мне пиво. Я киваю и делаю глоток.

— Ты ненавидишь меня?

Он хихикает и качает головой. — Нет, я знаю тебя слишком долго, чтобы быть способным ненавидеть тебя. Но, Господи, ты всегда умудряешься вляпаться в мир дерьма.

Глава 30

ДЕЛЕЙНИ

Я чувствую, что нахожусь в Сумеречной зоне. Все, что я думала, было реальным, не так. Люди, которых я считала хорошими, таковыми не являются. Отношения, которые я считала прочными, запятнаны ложью и предательством. Если это и есть любовь, я не уверена, что хочу участвовать в этом.

Поднимаясь наверх, я нахожу Грейсона, стоящего перед запертой дверью, его голова прислонена к ней, когда он стучит.

— Сави, пожалуйста. — Ответа нет. — Сев. — Все еще ничего. — Саванна Джейд, пожалуйста, просто дай мне знать, что с тобой все в порядке?

— А ты бы был? — Я огрызаюсь, и он поворачивается ко мне лицом. — Если бы ты узнал, что она убила одного из твоих родителей, независимо от причины, ты был бы в порядке? — Когда он собирается ответить, я качаю головой. — Просто иди вниз, Грейсон. Я справлюсь.

Он выглядит огорченным, когда кладет руку на дверь. — Я люблю тебя, Сави.

С этими словами он уходит и оставляет меня наедине с моим лучшим другом. Я подхожу к двери и тихо стучу.

— Сев, это я. Грейсон спустился вниз. Впусти меня.

Это занимает несколько секунд, но, наконец, я слышу щелчок замка на двери. Я захожу внутрь, чувствуя, как мое сердце разрывается, когда я нахожу девушку, которая обычно является самым сильным человеком, которого я знаю, в разбитом беспорядке на полу. Возможно, сейчас у меня в голове происходит много всего, и я, возможно, понятия не имею, как я собираюсь справиться с Ноксом, не говоря уже о моем дяде-социопате, но прямо здесь — в этой комнате — единственное, что имеет значение, это она.

— О, Сави, — рыдаю я, опускаясь и крепко обнимая ее в моих объятиях. — Мне так жаль.

Рыдания пронизывают ее тело, а голова лежит на плече. Я ничего не могу сказать, ничего не могу сделать, чтобы улучшить ситуацию, поэтому вместо этого я провожу пальцами по ее волосам и напеваю ее любимую песню. Наконец, когда она начинает успокаиваться, она хихикает.

— Ты ужасная певица.

Я не могу удержаться от смеха. — Говорит девушка, которая не может взять ни одной ноты.

Она встает с тяжелым вздохом, подходит к зеркалу и стирает размазанную тушь с лица. Это мало что дает, но она немного меньше похожа на панду. Когда она закончила, мы вдвоем садимся на кровать.

— Можем ли мы вернуться во времена игры в прятки?

Я корчу рожу. — Когда ты пугала меня ради развлечения? Нет, спасибо.

Она хихикает. — Я не виновата, что ты так легко пугалась. Кроме того, те дни были намного проще — когда мы были слишком молоды, чтобы знать, насколько страшен мир.

— Да, ты права. То были лучшие времена. — Я толкаю ее локтем. — Ты в порядке?

Пожав плечами, она смотрит на свои руки. — Я не знаю. Я имею в виду, меня беспокоит даже не то, что он сделал. Это тот факт, что он солгал об этом. Это пиздец? Делает ли это меня ужасным человеком, потому что я не ненавижу его за убийство моего отца?