Засада пряталась в проходе передо мной – Асканио и генерал под защитой, Северина видно не было, наверное – прятался в своём недостижимом другим измерении. А впереди, прямо на досках причала, стояли друг напротив друга в пятне лунного света двое.

Алёнушка, наверное, при жизни была очень хороша. Тёмные волосы шелковистой гривой спадали на спину из-под платка и сейчас, и невероятно гармонировали с алым платьем, отороченным по горлу, рукавам и подолу белым мехом. А синие глаза на бледном лице прямо горели холодным льдистым светом, ничуть не меньшим, чем свет фонаря в руке.

Фонарь в руке освещал стоящего напротив Валерьяна – и чёрен же он был, смотреть страшно. Ещё чернее, чем вчера у меня на дворе. Стоял и смотрел – на неё.

– Идём, - проговорил он, голос звучал хрипло и очень страшно.

– Вот ещё!
– а её голос звонко и чётко разносился в морозном воздухе. – При жизни с мужиками находилась, благодарствую. Иди куда шёл, да не сворачивай, ясно?

– Ты, баба глупая, пошли, кому говорят, - начал было мужик, но Алёнушка подняла фонарь и вдруг оказалась выше него на голову.

– Пасть закрой, - и шагнула вперёд.

– Убери свет, убери, - застонал Валерьян.

– А ну с дороги, - она ещё и помахивала тем фонарём в такт неспешным шагам.

Шаг – шаг – шаг – шаг… Валерьян попятился. И ещё попятился. И ещё. А потом его нога оказалась в воздухе, а тело продолжало движение, и он не сразу это понял. Шевельнулся, утратил равновесие и полетел в воду.

Вошёл в чёрную гладь без всплеска, без движения, вода не шелохнулась. Приняла – и всё. А Алёнушка рассмеялась – ух, и скрёб же по нервам тот смех! – и повернулась прямо к нашему тёмному проходу.

Шаг, шаг, шаг, я прикинула – ещё пять шагов, и деваться будет некуда. Маги переглянулись, вздохнули, Асканио повёл рукой…

Я невежливо отпихнула его и вылетела в лунный свет сама, судорожно вспоминая, что там надо сказать.

– Алёнушка, зайди за горку, я не Ивашка и не Егорка, отпусти меня, на дороге не стой, дам золотой! – выпалила я и поклонилась в пояс.

Есть ли что ей дать? В кармане передника было… что-то, и это что-то было съедобным. Я достала и протянула ей на дрожащей раскрытой ладони.

Она сверкнула на меня глазищами – ох, и жутенько! – и протянула руку. Я не отважилась коснуться её ладони, просто уронила в неё… половинку присланного мне с горы пряника. Одну я сгрызла сегодня поутру с чаем, а вторую оставила на вечер, тоже с чаем. Вот, значит, какой у нас нынче чай.

Алёнушка приняла подношение, поклонилась мне… и исчезла. Просто молча исчезла, и всё. А я поняла, что ноги не держат, и плюхнулась на холодную землю.

Сверху молча и бесстрастно светила луна.

35. Кто кого

35. Кто кого

Стремительные шаги за спиной, и меня хватают за плечо. Очень неласково хватают, между прочим.

– Вы с ума сошли, госпожа маркиза? – интересуется у меня господин Асканио.

Он только что огнём не пышет, а так – злобный, и волосы развеваются, и глаза искры мечут. Я пробую пошевелить головой – вроде получается.

– Вы о чём, господин маг? – хочу сказать громко, но после предыдущего выброса адреналина я опять без сил, и выходит только шептать.

– Почему вы помешали мне уничтожить нежить? – он снова встряхнул меня.

Ах-ах, великого героя лишили лавров победителя? Так другого врага нужно было ловить.

– Потому что увела бы она вас с собой, и поминай, как звали, - говорю я негромко, но твёрдо.

– Асканио, оставь её. Маркиза, вы весьма обяжете нас, если не будете вмешиваться, - а, вот и генерал подтянулся.

– Она не как Валерьян, она своя собственная. Видели, как она его прогнала? Уж если её испугалась тёмная тварь, то она могла и вас прихлопнуть тут, нет? И кто бы нас потом от Валерьяна спасал?

– С чего вы взяли? – Асканио по-прежнему шипит. – Она могла вас уничтожить на месте!

– Меня – нет. Её интересуют только мужчины. Если женщины обращаются с ней вежливо, она им не враг. А щадить мужчин у неё повода нет.

– Анри, они здесь все рехнулись, - говорит рыжий маг. – Какой, к Великой Тьме, не враг? Нежить это, и всё! И поступать с ней нужно, как с нежитью!

– Отчего же они тогда не объединились и не пошли на нас разом? – я хочу спать и готова сделать это прямо здесь, и не хочу вести дискуссии о нежити.