Фрэнсис Эткорт обнял своего императора.

— Господи. — Он чуть не всхлипнул. — Если ты умрешь, прихвати нас с собой.

Тут они оба обернулись и увидели, что оруженосец императора решительно впилась поцелуем в губы сэра Тобиаса.

Габриэль приподнял бровь и начал осознавать, что жив.

— Прости, Габриэль, — сказал Майкл. — Прости, пожалуйста. Я остался в другом месте.

Габриэлю удалось улыбнуться. Он приходил в себя.

— Мы отлично провели время, — пошутил он. — Да, Анна?

Она прервала самый долгий в истории поцелуй двух людей в доспехах и сверкнула улыбкой.

— Где Морган? — спросил Габриэль.

Сью показала.

Юный магистр стоял, опустив голову, среди иссохших от мороза врагов и не двигался.

— Заканчивай, — велел Габриэль Майклу. — Где Длинная Лапища?

— Удерживает врата. Павало пробивается к нему. — Он кивнул на дальний холм. — Если они сдадутся, мы примем капитуляцию.

— Конечно, мать твою, — раздраженно ответил Габриэль, глядя на поле боя, где лежало не меньше десяти мертвецов. — Господи, Майкл, какие у нас причины этого не делать?

— Да, конечно. Прости. — Майкл вздрогнул.

— Заканчивай это и давай к вратам. Нам предстоит еще одна битва.

Майкл кивнул, а Габриэль направился к Мортирмиру. Майкл начал отдавать приказы. К нему присоединился императорский посланник, и весь командный состав направился туда, где на дальнем холме стояло каре саламандр.

Габриэль положил руку на плечо Мортирмиру и подошел к воротам его Дворца. Их перекрывала высокая железная решетка с шипами наверху.

У Габриэля не было запаса сил, чтобы вступить в игру, и он просто постучал.

— Морган Мортирмир, — позвал он.

Трижды.

— Черт возьми, я твой император и, возможно, твой единственный друг.

Ворота открылись без скрипа. Здесь вообще не было звуков. Габриэль вошел и сразу же оказался в обшитой панелями комнате. В камине горел огонь, у камина сидел Мортирмир в безупречном наряде из черного бархата. На коленях у него лежал череп, в котором была заточена душа Харальда Деркенсана.

— Он был моим другом, — сказал Мортирмир, — и он умер. Но я верну его. Я знаю, что ты попытаешься остановить меня. Но у тебя не получится. Я могу сделать это. У меня есть силы.

Габриэль вздохнул и вдруг заметил, что его правая рука горит ярким золотом. Почти невыносимо ярким. Она освещала Дворец Мортирмира подобно светильнику. И тут он понял сразу несколько вещей.

— У меня хватит сил, чтобы остановить тебя, — сказал Габриэль. — Отпусти его, Морган.

— Это я виноват! — воскликнул Мортирмир. — Вы все думаете, что я виноват, и это правда! Но я же говорил, что в этом мире не хватает энергии. Но ты все равно решил сражаться.

— На самом деле виноват я, — вздохнул Габриэль. — Я привел вас всех сюда. Без запаса времени, без выбора, разве что победить или умереть. Морган, ты мне нужен. Отпусти Харальда. Он в лимбе нежити. Мы не одайн. Мы не драконы.

— А могли бы ими быть, — сказал Мортирмир. В его голосе звучало… ехидство. — Мы можем быть кем угодно. По-моему, Габриэль, ты не понимаешь, что такое война. Война — это смерть. Мы должны убивать, чтобы победить. Любой ценой. Правда?

Габриэль смотрел на пылающее герметическое золото своей руки в темноте разума Мортирмира.

— Мне кажется, что цвета просто отвлекают внимание, — настаивал Морган. — Сила есть сила.

— А мне кажется, что тебя искушают. По-моему, тебя манит зло. Со мной тоже такое бывает. И я поддавался ему много раз. Так что я знаю, как вернуться, Морган. Зло — это выбор. Добро — тоже. Мне кажется, сила окрашена в разные цвета, чтобы научить нас чему-то. Почему ядовитые ягоды такие яркие?

Аватар Моргана стиснул зубы.

— Ты же рыцарь, — сказал Габриэль. — Вспомни, сколько раз у тебя ничего не получалось. С соломенным чучелом, с мишенью со щитом…

— Да и в аудитории, — признался Мортирмир.

— Неудача — не самое страшное. Ничему нельзя научиться, если не признать свою ошибку. Я встречал мечников, которые обманывались, считая себя великими. Я встречал хозяек, которые упорно убеждали себя, что дома у них чисто, а стряпня их хороша.