Мнение Веры, хочет ли она идти в ресторан с незнакомым египтянином, никто не спрашивал. Да и она сама как комсомолка понимала – надо значит надо. Перед командировкой в Объединенную Арабскую Республику или, как все говорили, Египет ей рассказали, как важны для Советского Союза хорошие отношения с самой крупной арабской страной, через территорию которой проходит Суэцкий канал и самый короткий путь из Азии в Европу.

Но все равно в душе у нее царил какой-то непорядок. С одной стороны, что не говори, а внимание, оказанное ей генералом приятно, с другой стороны может она и не хочет идти в этот ресторан. Если учесть, что в ресторане она до этого была только один раз в жизни, да и то со своей матерью, можно понять эти волнения.

Придя в свою комнату и еще раз, поглядев на букет, который теперь принадлежал ей на законных основаниях, она рассказала о разговоре в кабинете руководителя Марине и поделилась с ней своими сомнениями по поводу ресторана. Ее подруга в число постоянных ресторанных посетителей тоже не входила, но имела жизненный опыт больше, чем у Веры.

Весь вечер и половину ночи прошел в подготовке наряда для похода в ресторан и разговорах, как себя в нем вести. Причем выбирать было особенно нечего. У Веры с собой была пара красивых платьев, недавно пошитых у знакомой портнихи, в которых по масштабам Пензы не стыдно было пойти в любой ресторан или театр. Но букет, продолжающий стоять у кровати, говорил о других масштабах. Одно красивое платье, сшитое по последней Парижской моде – во всяком случае, так утверждали в ателье на окраине города, специально для поездки в Египет было у Марины, но для Веры оно было велико. Ушивать его было некогда и нечем, нитки под цвет ткани отсутствовали.

В конце концов, остановились на платье нежно голубого цвета, которое, как утверждала Марина, очень шло к глазам Веры. В виде аксессуара был выбран светлый легкий шарфик и маленькая светлая сумочка, которую Марина купила уже в Египте. Беловой были даны самые строгие указания, как вести себя с генералом, что нельзя делать ни в коем случае.

–Ты у нас будешь вся светленькая и пушистая, больше опускай глазки и красней. Пусть этот араб поймет, что ты ему в дочери годишься, и будет относиться соответственно.

Вера послушно кивала головой и поддакивала, хотя в глубине души и не очень хотела, чтобы генерал смотрел на нее только как на девочку. Заснуть она не могла почти до рассвета, а когда проснулась, внезапно поняла, что не выяснила в кабинете руководителя главное – платье одевать на работу или переодеться в него после работы. Марина, всплеснув руками, как можно упустить такой вопрос, подумав, предложила надеть платье сразу на работу, там все равно под белым халатом не видно.

Весь рабочий день прошел для Веры на сплошных нервах, работа не клеилась, генерал не появлялся. Только в самом конце рабочего дня Белову позвали к руководству, куда она и пошла в своем белом рабочем халате. Тут в кабинете у Карпухина она и встретила генерала, которого не сразу узнала в светлом гражданском костюме и белоснежной до синевы рубашке с расстегнутым воротом. Без формы Шариф оказался элегантным мужчиной, худощавый, выше среднего роста, с черными глазами и волосами. Он показался Вере похожим на индийских актеров, которых она видела в кино в Союзе.

Только тут Вера поняла, что предстала перед генералом в рабочем халате и черных кожаных, тоже рабочих тапочках, в которых так удобно сидеть перед пультом ЭВМ, и окончательно смутилась.

Недолгое молчание прервал Шариф. С улыбкой глядя на Веру, он на английском языке сообщил, что уговорил руководство отпустить ее с ним на вечер. И если она согласна, приглашает ее в ресторан на ужин, после ужина он в целости и сохранности доставит Веру до места, где живут советские специалисты.

Из-за волнения Вера не все поняла, что сказал Шариф, но суть про ресторан усвоила. Сделав над собой усилие и чувствуя, что вся пылает, она произнесла заранее подготовленную фразу с благодарностью за подаренный букет. А затем, подбирая слова, попросила подождать ее несколько минут пока она снимет халат и приведет себя в порядок после работы, добавив в конце фразы для чего-то жалостливо –please (пожалуйста).

Руководитель группы, присутствующий при обмене любезностями, несмотря на знание английского языка, не понял половины сказанного Верой и поинтересовался, что это Белова сказала генералу. Узнав в чем дело, расплылся в улыбке и сказал, что бы она быстрее делала все свои дела, это он не подумал предупредить ее, что бы она пришла уже готовая к посещению ресторана. Вера про себя отметила, что раньше самокритику от своего начальника не наблюдала.

Дальше было все как в тумане. Поездка на шикарном Мерседесе с кондиционером, в котором она с непривычки замерзла. Причем генерал, наверное, чтобы ни смущать ее сел на переднее сиденье рядом с водителем. Открытая веранда ресторана, столы, накрытые белоснежными скатертями, посуда с золотыми вензелями, всюду живые цветы, слышно, как плещется вода Нила. Легкая музыка. Разодетые в вечерние платья дамы, явно европейской внешности и египтянки, одетые более скромно, но обвешанные золотом и драгоценными камнями. Их кавалеры, как арабы, так и европейцы, в таких же элегантных костюмах, как и у Шарифа. Какие-то необычно вкусные блюда, фрукты и десерты. Шампанское в длинном, узком бокале. Шариф, непринужденно рассказывающий своей спутнице об Египте, Каире и ресторане, где они сейчас находятся. Было от чего обычной советской девчонке из провинции впасть в ступор.

Только к концу вечера Вера пришла в себя, наверно помогло шампанское, которое она выпила. Ей стало легко и комфортно на берегу Нила. О чем она и сказала Шарифу. К ее удивлению, это его сильно обрадовало. Он попросил ее рассказать, что-нибудь о ее жизни. И она, почему то, стала ему рассказывать, как встречают Новый год в Пензе, про наряженные елки, как там в это время холодно, сколько снега и какие вкусные новогодние мандарины.

Выслушав Веру, генерал подозвал официанта и что-то ему сказал на арабском языке, тот кивнул головой и отошел. Через какое-то время у них на столе появилось большое блюдо, полное крупных мандаринов.