— А ты не боишься, что со своим Шуриком где-нибудь в болоте застрянешь, — Людочка рассматривает фотографии с очередных покатушек. Фото классные, Чума профессионально снимала их гонки по бездорожью.

— Чего бояться? — Татьяна пожимает плечами, — Вон люди в сорок лет рожать собираются и то не боятся.

— Не в сорок, а в тридцать восемь, — поправляю я.

— Это тебе сейчас тридцать восемь, а в декабре тридцать девять будет, — вносит ясность Людочка.

Да, я совсем забыла сказать, что в декабре у меня должен родится сын. Мы ещё не придумали ему имя, ведь выбор очень большой — к отчеству Михайлович практически все имена подходят.

— Ты только не вздумай в Питере рожать. У Шурика мать врач-акушер, она у тебя роды в лучшем виде примет, — декларирует Чума.

— Опять же, мы рядом, а то мало ли что, — добавляет Людочка.

— Люд, ты можешь не каркать! — перебивает Татьяна.

Я слушаю их и улыбаюсь. Я, вообще, в последнее время почти всё время улыбаюсь — улыбаюсь знакомым, улыбаюсь прохожим, улыбаюсь своим мыслям… Улыбаюсь и не боюсь, как прежде, что счастье мимолетно и надо ждать подвоха. Я научилась принимать мою жизнь такой, какая она есть. И она мне очень нравится.