Когда майским утром Миша вошёл в мою квартиру, я вдруг ощутила, не поняла, а именно ощутила, почувствовала, что плохое в моей жизни закончилось, будто кто-то мне сказал: «Успокойся. У тебя всё хорошо».

Я, конечно, читала, что бывает такое: героиня видит персонажа первый раз и понимает, что это не просто случайный эпизод, а встреча с «человеком её жизни». Но это в книгах, там ещё много чего увлекательного происходит — олигархи женятся на чистых провинциальных девушках, в добрых дурнушек влюбляются прекрасные принцы, и прочие розовые пони бегают по радуге. А в реальности так не бывает. Не может сорваться человек в другой город, чтобы помочь знакомой по переписке, да и чем, собственно, помочь?

Поэтому спросила я самое естественное, что можно было спросить в той ситуации:

— А как ты мой адрес узнал?

— Здрасьте, ты же писала, что семь твоё число: родилась седьмого октября, живешь на Седьмой Парковой, в седьмом доме, в седьмой квартире. Трудно не запомнить.

Потом мы зашли на кухню (нельзя же всё время стоять в коридоре), и я стыдливо кинулась убирать со стола следы нашего ночного разгула. Чума вышла из ванной свежая, как весенний цветок, никогда и не подумаешь, что она имела хоть какое-то отношение к полной окурков пепельнице и стоящим в углу пустым бутылкам, которые я судорожно прятала в мусорный пакет.

— Моя школьная подруга, Татьяна Чумакова, — почему-то официально представила я Чуму.

— Михаил Князев, — Миша широко улыбнулся.

Чума округлила глаза:

— Воробьева, а тебе другие имена известны?

Миша вопроса не понял, я окончательно смешалась, а Татьяна стала аккуратно складывать в раковину грязные тарелки

— Надо тебе посудомоечную машину купить — в двадцать первом веке живём. Не знаешь, как Людка вчера домой дошла?

Спросила и сама же ответила:

— Если мать её не звонила, значит, дошла. Ладно, я тоже пойду. Посуду сама помоешь. Вечером позвони, — и, откровенно внимательно рассмотрев Михаила, видимо, чтобы обсудить с Людочкой, ушла.

Но через минуту от Чумы пришло сообщение «Одинаковые имена — это удобно, не запутаешься. Но не забывай, что есть ещё много других хороших имен и даже фамилий».

Мы сидели за кухонным столом напротив друг друга, и я внимательно, как Татьяна, рассматривала моего гостя. В жизни он был совсем не похож на интернет-образ, нарисованный моим воображением. Вернее, черты лица были те же, что и на фото — рыжеватые волосы, карие глаза, высокие скулы, но мне он казался этаким эгхедом, мудрым и всезнающим питерским интеллектуалом, а перед собой я видела доброго парня с весёлыми конопушками, какого-то уютного, если так можно сказать про человека. А Михаил потом мне рассказал, что меня он вот именно такой и представлял — похожей на воробышка, хотя он мою фамилию тогда ещё не знал и, что меня в школе воробьем дразнили, не слышал.

Мы почти полдня провели на кухне, пили крепкий кофе, сваренный Михаилом (он, улыбаясь, заявил, что в моем состоянии это лучшее) и разговаривали о том, что интернет — это свобода от себя, которая так нужна многим, кто прячет лицо за аватором, имя — за ником, а мысли — за постами. Обсуждали Москву, Питер… Михаил словно заговаривал мои тяжёлые мысли, как бабка-ворожка заговаривает зубную боль, и я физически ощущала, что внутри меня что-то меняется, словно пружина, которую я всеми силами сжимала последнее время, распрямилась, и стало легко. «Мы теряем для того, чтобы найти, а меняясь, становимся самими собой».

А вечером Михаил уехал домой — утром ему надо было быть на работе, как и мне. После его приезда мы уже не переписывались, а перезванивались. И начались бесконечные поездки Москва — Петербург, Петербург — Москва. Я жила от встречи до встречи, постоянно погружаясь в воспоминания о том, что невозможно рассказывать, но так сладко вспоминать.

А осенью мы решили, что нельзя без конца встречаться, постоянно думая о скором расставании, и приняли решение жить вместе. Так я и оказалась в Питере на ПМЖ. Я ни минуты не сомневалась в своем решении, хотя родные и друзья мне говорили, что это безумие — кардинально менять жизнь после трех месяцев знакомства, нашу переписку в расчет никто не брал. Но меня беспокоила только Дашка, как ей понравится учиться в новой школе, сойдется ли с новыми одноклассниками. Но дочь, к моему удивлению, поддержала наш переезд в город на Неве, видимо, тяга к «перемене мест» оказалась сильнее устоявшихся привычек.

Этой весной Дашка подключила меня к подготовке проекта по литературе. То, что в моё школьное детство называлось докладом или рефератом, теперь определялось, как проектная деятельность. Конечно, писали вместе, причем, так почему-то получалось, что в основном текст составляла я. Проект назывался «Жанры стихотворного текста», и я узнала для себя много нового, например, выяснилось, что существует видимо-невидимо всяких разных стихотворений: белый стих, верлибр, стихотворения в прозе… Оказалось, что романс — это не обязательно пение под аккомпанемент, и даже не обязательно в стихотворной форме. Например, северная баллада изображала мрачное, таинственное в природе и в человеческой душе, а появившийся в южных странах романс излагал событие, хотя и обыкновенное, но возбуждающее чувства. Я вспомнила нашу с Михаилом переписку, и села её перечитывать. Это был настоящий средневековый романс: чувства зашкаливают. Семь месяцев переписки (моё любимое число) не такой и большой срок, а сколько всего у меня произошло за это время. Вот мои сообщения полные ликования, а вот строчки обиды, вот тоска, а вот энтузиазм и радость. Наверное, судьбе было необходимо заставить меня пережить обман, неудачи и разочарования, чтобы научить отделять главное от второстепенного, без чего не стать по-настоящему счастливой. Ведь настоящее счастье встретить человека, с которым чувствуешь себя «как рыба в воде». Благодаря Мише я осознала, что я самая умная умница и самая красивая красавица, а он говорит, что рядом со мной он по-настоящему почувствовал себя состоявшимся мужчиной. Когда меня подруги спросили о том, как мы с Михаилом живем, я растерялась: «Так хорошо, что и рассказать нечего».

Мы с Дашкой приехали в Москву две недели назад, правильнее сказать, нам пришлось приехать: мама на даче неудачно упала, споткнувшись о порог, и хотя, слава Богу, обошлось без переломов, но вывих голеностопа она получила по полной программе — врач наложил на двенадцать дней гипсовую ленту и велел обеспечить ноге покой. Вот для обеспечения этого покоя мы с Дашкой и примчались в Москву.

Но сейчас всё нормально: мама поправилась, завтра уезжаю в Питер, а сегодня мы собрались у Чумы и наслаждаемся спелым арбузом, августовским днём, наслаждаемся пониманием того, что всё, что происходит с нами и вокруг нас, к лучшему. Конечно, Татьяна с Людочкой пикируются по любому поводу, ну, не могут они не обмениваться колкостями и язвительными замечаниями. Но попробуйте задеть одну из них — горой друг за друга встанут.