Эта маленькая гера, что как отважный птенчик, который раз за разом пытается взлететь, все выше и правда их отпустила. И даже ничего не потребовала взамен.

Он вспомнил, как увидел ее в первый раз. Она глядела без страха на них, а может в том ужасе, что плескался у нее во взгляде, уже не было места страху перед высшими орками. Или же она более аристократка, чем встреченные ранее представители людского племени. Даже среди дворян.

— Брат, о чем ты думаешь? Был уговор, и я оказалась права.

— Ох, Чара. Ты столь же переменчива, как и твой мгбау.

— В этот раз я точно знаю как я должна поступить. И был уговор!

— Я помню, — Шейбан посмотрел в глаза сестре, — ты уже не маленькая.

— Вот именно! Я справлюсь! У тебя тоже есть дело и что доложить старейшинам.

Тут Шейбан снова грустно поморщился. Доложить… это да. Но сложно осознать, а тем более докладывать, что они не нашли другие племена. Шейбан вспомнил охоту на них в империях и дурные мысли с предчувствиями снова его атаковали.

— Мы соберем большой круг. Через шесть десятин, и продержим не менее одной.

— Все серьезно.

— Даже более чем, Чара. Более чем… Боюсь мы опоздали.

— Тогда и поговорим, брат.

— Да, может оно и к лучшему.

— Она не похожа на других человечков. Ты же это тоже почувствовал?

— То, что ее не подавляет наша суть? Почувствовал. Как думаю и вампир. Не просто же так он к ней привязался. Только вопрос, где она его нашла.

— Где нашелся, там может и потеряться.

— Они нам не враги.

— Но и не друзья! Знаю-знаю! — Шейбан улыбнулся на столь знакомую вспышку сестры. — Когда-то мы все были соратниками! Но когда это было, Шейбан? В сказках стариков у костра? Кровь слабеет, и нас высших, становится все меньше. Посмотри, что стало с орками, людьми, и теми же Фейри. Наверное, только гномов с эльфами и не коснулся этот упадок.

— У них свои проблемы. Они отказались от младших народов и однажды вымрут, не оставив после себя ничего.

— А что оставим мы? Этих тупых верзил, которые находятся в подчинении духов и считают, что так и должно быть? Или те же Фейри! Что у них осталось от вампиров? Они ушли слишком далеко в своей независимости. Про людей вообще говорить не хочу. Их поведение неестественно! Скажи, ты ведь тоже это почувствовал? Эту вонь?

— Мы не встречали одержимых.

— Значит тоже почувствовал, иначе ты бы не понял, о чем я. Что-то происходит, Шейбан. Что-то нездоровое.

— Мы соберем круг, и я покажу все старейшинам. И ты покажешь нам, что узнаешь. Через полтора месяца Чара.

— Я уверена, что мне будет, чем тебя порадовать, брат!

— Не сгори, Чара, — сорвалось с губ детская присказка. Шейбан не хотел отпускать сестру, но она правильно сказала — что-то происходит. Что-то нездоровое, нехорошее.

— Шейбан, со мной все будет хорошо. Ты смотри тоже доберись без происшествий.

Она сжала плечо брата, и еще раз посмотрела ему в глаза. Шейбан уже хорошо знал этот огонь — огонь, что никогда не отступает. Там, где он прошел всегда лишь пепел, и ему не выжить. Только вперед! И это всегда пугало Шейбана, вызывая тревогу и беспокойство. Он боялся, что однажды его маленькая сестренка загонит себя в безвыходное положение, не сможет отступить и сгорит в своем собственном пламени.

— Я буду ждать тебя в кругу. Через шесть десятин.

Она кивнула ему с ухмылкой, совершенно не разделяя опасений брата и оставила его наблюдать, как уходит. У них не прощаются. Ведь как бы ни сложилась жизнь — они все равно встретятся.

***

Мы уже третий день трясемся в пути. Сегодня я еду в фургоне, прямо на козлах, а Алан, один из бойцов командира, обучает меня управлять нашей тягловой силой. Эти две ящерицы-переростки наверняка чувствуют, что мне не нравятся, поэтому и не хотят мне повиноваться. Какая еще может быть причина?

Ехать оказалось скучно. Мы пока движемся по самой границе Мертвых земель, тут условно безопасно, да и я уже бывалая.

Двигаемся мы довольно быстро — виверны вообще более быстрые и выносливые, чем лошади. Да и стоянки у нас нормальные только по утрам и вечерам. Обед же проходит в движении.

Меня не напрягает наше путешествие, ведь от всех хлопот и забот меня освободили. Не положено гере самой… да нечего делать, как я поняла. Еще и Саира не отходит ни на шаг. Она решила, что будет моей личной служанкой и теперь интенсивно меня изучает: «А так хорошо? А как гера спать любит, повыше или пониже? А гера мясо любит? А сладости? А умывается только теплой водой? Ах, гера и зубы чистит каждый день? А корешок? Ах, не помогает… И порошок без сахара, гадость же? Нет? Ну нет, так нет. А на завтрак что лучше? Хлеб с мясом и чай? А каши? А какие каши гера любит?» А я как будто знаю! Они же тут другие какие-то. Хотя все одно — гадость!