– Это конец?
– выдохнула Улла.

– А что тебе говорят боги? – прошептал Скалль.

Девушка зажмурилась и постаралась различить хоть чьи-то слова из огромного потока звуков. Но только Фенрир хохотал как безумец, а его сыновья радостно встречали отца, словно щенята. Голоса богов она не слышала.

– Слышу только, как Фенрир сорвался со своей цепи, - выдохнула она на ухо Скалля. – Чудовище явилось мстить.

Скалль крепко прижал вёльву к себе. Снег сходил со скал, камни сыпались сверху. Конунга по-настоящему охватил ужас, и он был рад, что в темноте Улла не видит его глаз. Неужели ему предстоит спасти Мидгард от чудовищ? Как он защитит несчастных слабых людей от огромных волков, способных сожрать на небе солнце? Или как он победит Фенрира, который выбрался из недр земли, чтобы сожрать Девять Миров?

Земля наконец перестала трястись, но страшные звуки всё еще наполняли миры. Скалль отчётливо слышал трех чудовищ, которые оказались в Мидгарде. Наверняка, думал он, волки уже сожрали не один десяток людей. Пусть бы это были только не его люди. Не Эта, Фюн и Ракель. Не Торгни.

Конунг потянул вёльву на себя и прижал к груди. Хоть бы они не сожрали и её. Он обхватил хрупкие девичьи плечи руками с такой силой, что точно ни одно чудовище не смогло бы разлучить их. Скалль надеялся, что опасность миновала, но не мог даже вообразить, каким мир предстанет перед ним утром, если хоть один луч света сможет его осветить.

– Останемся здесь до рассвета. Если он будет... Не понимаю зачем ты сделала это! Только не ври мне больше, глупое создание, – шёпотом прорычал Скалль.

Улла всё ещё не могла рассказать ему правду, но конунг об этом не знал. И верил её словам. Она прижалась к нему, найдя его пальцы и сжав в своей ладони.

– Как мне ещё было привлечь твоё внимание?

– Вот как? – процедил сквозь зубы Скалль, теряя малейшую нежность, возникшую в нём к Улле в этот страшный миг. – Снова всё дело в твоей ревности? А как же люди, Улла? Я не зря тебя избегал…

– А не должен был! Я думала, что ты был рад найти меня и убедиться в правильности своего похода. Я могу подсказывать тебе путь, чтобы ты вёл людей.

– Но ты этого не делала! Ты заботишься только о себе, Улла. Тебя волнуют твои эмоции и желания, тогда как меня волнуют люди.

– Ой ли? – скривилась Улла.

Чудовищные волки завыли где-то совсем рядом. Сразу все трое! Улла вздрогнула и попыталась прижаться ещё сильнее, ощущая, как Скалль ткнулся лицом в её волосы.

– Если бы это было так, то ты должен был остаться с людьми.

– Я не мог оставить тебя.

Больше они ничего не говорили, а только в темноте молча ждали, когда хотя бы луч света дойдёт до их мира. Усталость навалилась на Уллу, поэтому она засопела на груди у конунга. Девушка провалилась в беспокойный сон, когда боги и чудовища оставили её несчастное сознание в покое. Скалль до боли в глазах продолжал всматриваться в темноту, ожидая, когда снова сможет видеть силуэты камней и деревьев.

Скалль не знал, сколько прошло времени, когда в темноте услышал тяжёлые, но осторожные шаги. Он гадал: это к нему подкралось одно из чудовищ или несчастный зверь по запаху набрёл на них? Животное громко дышало, а потом тихо фыркнуло. Звук доносился откуда-то сверху. Наверное, голова чудовища была у самых облаков. Скалль, стараясь не разбудить Уллу, подвинулся и попытался выглянуть наружу из-под скалы, под которой они сидели.

Над ним возвышала фигура исполинского волка. В его глазах отражались звёзды. Волк просто стоял и смотрел на Скалля, так, во всяком случае, конунгу казалось. Через какое-то время в брюхе зверя стало зарождаться слабое свечение.

– Сколль.

Да, это был именно тот волк, который проглотил солнце. И теперь по утру оно вставало [НГ5] в его животе. Сначала свет был совсем тусклый, но потом солнце начало разгораться, а силуэт волка начал обретать очертания. Каким же он был огромным! Сколль переступил с ноги на ногу, потом покрутился вокруг себя, но совсем легко и тихо, что было странно для его размеров. Махнул хвостом, и двинулся прочь. Вскоре за ним потянулся Хати, бесшумно подкравшись из-за скал. В его брюхе пропадала луна. [НГ6]

Фенрира нигде не было видно.

В сумерках были видны очертания Мидгарда. Равнины, скалы, поваленные деревья на опушке леса, из которого им посчастливилось выбраться. Скалль смотрел в глубь чащи. По мере того как зима надвигалась – то нагоняя людей, обрушивая метель и ветра, то отступая, принося счастливые дни, – Скалль спал всё меньше. И вскоре конунг научился спать среди дня по несколько долгих минут: прикрывая глаза, сидя на стуле или проваливаясь в сон прямо во время своих раздумий, если у него появлялось на это время.

В эту страшную ночь ему, к счастью, тоже удалось провалиться в забытье, прижимаясь к тёплому телу вёльвы. Скала подарила им спокойствие. Но грядущий день обещал быть для них чудовищно тяжёлым.

Скаллю казалось, что волки в предрассветном сумраке ему только приснились. Но когда солнце стало ярче светить из брюха прожорливого чудовища, он снова увидел волков. Из-за того, что Сколль постоянно перемещался, весь мир двигался и рябил перед глазами.

Оказалось, что ночью они пробежали насквозь небольшой лес, разделяющий Ставангр со скалистой равниной. Частично землю покрывал снег, но сухая безжизненная трава отчётливо виднелась под ним. Дальше деревьев практически не было, только холмы и камни.