В ответ ему начали доноситься выкрики «Да». Ракель сжала зубы и тяжело вздохнула. Она хоть и молилась глухим богам о победе конунга, но всё-таки допускала мысль, что Сигтрюгг победит.

– Хорошо, - довольно покивал Скалль.
– В таком случае это будет честно. А когда Урнес снова обретёт своего вождя, я смогу рассказать вам и ему о нашем пути на юг. И о том, что поведали мне боги.

Люди перешептывались, но покорно принимали его слова, готовые какое-то время потерпеть. Они очень оживились, воспряли духом, почувствовали, что боги снова обратили на них внимание и одарили едой и теплом, а ещё силами, чтобы думать и принимать решения.

– И вот ещё, - снова громко произнес Скалль. – Кто бы сегодня не стал ярлом Урнеса, у этого города сегодня появилось нечто большее, чем ярл или конунг, - он улыбнулся, а толпа – Ракель вдруг с ужасом и восторгом это осознала – замерла и слушала каждое его слово, жадно пожирая глазами этого человека. – Мать, - с придыханием произнёс Скалль это тёплое слово и вдруг оказался так близко к Ракель, что смог взять её за руку. Девушка сжала зубы и закатила глаза. Эта наигранность ей совсем не нравилась, она была бы рада выдернуть руку из хватки Скалля, но он держал крепко, заставляя оставаться у всех на виду. – Ракель Кормящая Мать. Дающая пищу. Заботящаяся о своих людях, - он говорил и говорил, а люди молчали и смотрели на Ракель таким взглядом, которого она никогда не видела раньше. Если утром ей казалось, что они убьют её, то сейчас они любили её. – Сигтрюгг, - Скалль повернулся к своему сопернику, и тот в ответ молчаливо прищурился. – Если тебе суждено стать ярлом, то не позволяй людям забыть, что Ракель сегодня для них сделала.

– Заткнись, - сквозь зубы прорычала девушка, надеясь, что конунг услышит и даст избежать этого представления. Но не тут-то было.

Люди начали выкрикивать её имя, вся толпа потонула к каких-то неразборчивых словах, выражающих всеобщую благодарность.

– Ты ведь знаешь, что люди выберут тебя? – прошептала Ракель Скаллю, искоса взглянув на помрачневшего Сигтрюгга.

– Знаю, - улыбнулся конунг и повернул к ней свои пронзительные глаза. Морщинки собрались в их уголках. Он выглядел таким уверенным и насмешливым. – Конечно знаю.

– Что сделал твой отец? – спросил Скалль, наблюдая как люди носят свои камешки к металлическим весам. Одни камешки за Скалля, другие за Сигтрюгга.

Вокруг было очень много людей, запах стоял просто ужасающий, поэтому Ракель заняла место подальше от весов и поближе к небольшому проёму в стене, который и окном-то нельзя было назвать. Просто небольшая щель для проветривания. Скалль повернул нос к проёму и вдохнул ноздрями побольше морозного воздуха.

Ракель подняла на него глаза. Её утренняя уверенность и возникшее безумие уступили место страху. Пытаясь понять, какой вопрос ей задали, девушка просто смотрела на конунга и очень медленно хлопала глазами. Взгляд блуждал по его щекам, губам и острому носу. Сильной шее с тонким старым шрамом. Скалль всем своим видом вызывал в ней благоговейный ужас.

Если этот человек станет их покровителем, то Ракель уже никогда не будет бояться. Но если он станет их врагом, то их уже ничто не спасёт.

– Чем заслужил смерть от руки своей дочери? – уточнил конунг, не дождавшись ответа, и повернулся к девушке, заставив ту вздрогнуть.

И вновь её поймали за подглядыванием.

Ракель вздохнула и пожала плечами, скорее отводя взгляд. Все теперь думают, что она хотела убить своего отца. Пусть он и был отвратительным ярлом и некудышним родителем, но слыть убийцей своей семьи Ракель совсем не хотелось. В этом не было ни славы, ни правды.

– Он был хорошим ярлом, не считай меня плохой дочерью, - наконец уклончиво ответила Ракель.

– Не считаю.

– Но я ужасная дочь, - усмехнулась она и подняла на конунга хитрые глаза. – Я ненавидела отца всю свою жизнь, а моя мать убила себя, чтобы избежать жизни с ним. Она отправилась в Хель, хоть и была достойна только Вальгаллы. Женщины никогда не были счастливы рядом с Хрутом, а меня он считал наказанием богов, поэтому предпочитал говорить всем, что у него есть только два сына.

– За это ты его убила? – не удивился Скалль.

– За это он пытался убить меня, но боги посмотрели на меня одним глазком, и я одержала победу. Заслуживал он смерти совсем за другие вещи.

Ракель замолчала и потеснилась дальше к стене, позволяя четырём рослым мужчинам пройти мимо неё. Все они были одеты в доспехи из чёрной кожи – такие носили люди конунга. Воины заставили её и Скалля сжаться у стены, а когда они ушли, Ракель развернулась лицом к собеседнику и посмотрела пристально в его глаза.

– В первый год, когда весна не пришла, он был уверен, что мы прогневали богов. И мы тоже это знали. Тогда он стал приносить в жертву кур и коз, потом наших свиней. Но боги нам не ответили. Мы возделывали земли, а боги отнимали урожай, давая лишь малую часть того, что нам удавалось собрать раньше. Не было дня, когда бы мы не пытались докричаться до богов, - вздохнула Ракель. – Без толку. Следующей весны тоже не было, и люди уже начали голодать. Набеги на чужие земли не приносили ничего – везде мы видели одно и то же. И уже летом мы отчаялись. Отец стал отдавать в жертву богам всё, что у нас было. Самое дорогое, что у нас было.