Он с такой силой ударил по приборной панели, что я подпрыгнула от неожиданности.

— Да это же охуенно круто, мать твою! У нас будет ребенок, Кит?

И тут я подняла на него глаза, а он улыбался так широко, что мне показалось, у него заболят щеки. У меня хватило сил лишь кивнуть. Поверх средней консоли «Шевроле» Гризз притянул меня к себе поближе, обхватил мое лицо ладонями и принялся зацеловывать мне лоб, щеки, нос, подбородок.

— Я даже представить себе не мог, что ты сделаешь меня еще счастливее, Кит. Спасибо, детка. Спасибо за шанс вырастить ребенка вместе с тобой. Спасибо

Я все ещё не оправилась от потрясения, когда мы вернулись в дом Мики и объявили об этом детям. Они пришли в восторг ещё больший, чем Гризз.

Реальность постепенно начала доходить до моего сознания. Я хотела, обязана была донести до него, что значит иметь ребенка. Ответственность, усталость, недосыпание, забеги в аптеки посреди ночи.

Но на любой негатив у него находился позитив. Когда я осознала, что он на полном серьёзе ужасно хочет этого ребенка, от восторга у меня запорхали бабочки в животе. Благодарю тебя, Господи. А когда ещё одна мысль пришла мне в голову, я решила, что с таким же успехом могу отбросить и ее.

— Знаешь, люди будут думать, что мы с тобой баба с дедом для этого малыша.

— Да похуй, что они там подумают. — Гризз пялился на меня, не переставая улыбаться. — Джинни, у нас будет ребенок!

Позже тем же вечером вся семья сидела в гостиной Мики и смотрела по телевизору «Шоу 70-х». В перерывах на рекламу мы обсуждали наш переезд. Мы планировали остаться у Мики еще на пару дней и решали, когда Мика сможет пригнать машину и байк Гризза в Монтану, как вдруг Джейсон подал голос:

— Нам что, обязательно уезжать так скоро? Мне здесь весело. Правда, Мими?

— Ммм? — Мими устроилась с книгой в кресле. Моргнув, она подняла голову.

— Тебе здесь весело? — спросил Джейсон. — Я спросил у мамы и Джеймса, можем ли мы остаться здесь немножко подольше. Мне здесь нравится.

— Да, мне здесь тоже очень нравится. — Мими захлопнула книжку. — Мне придется распрощаться с кузинами, которые стали мне лучшими подругами, лучше, чем у меня когда-либо были, пока мы жили во Флориде.

— Видите? Мими тоже хочет остаться подольше. Неужели мы должны уезжать так скоро?

Тут неожиданно вмешался Мика:

— Должны ли вы вообще уезжать?

В комнате воцарилась тишина, а затем Мими с Джейсоном, перебивая друг друга, начали говорить о зародившем сомнения предложении Мики остаться в Северной Каролине.

— Я знаю, ты хочешь как лучше, — сказал Гризз. — Но в Монтане нас никто не знает. Мы хотим начать все с чистого листа.

— Вот именно, — сказал Мика. — Никого, кто вас знает. Ни семьи. Не на кого положиться. Никого, кто будет тебя прикрывать, если тебе это понадобится. Я знаю, почему ты хочешь уехать, и могу тебя понять, но не думаю, что ты до конца осознаешь, твоя анонимность в другом штате не сможет защитить тебя так, как твоя собственная родня. Ты вырос не здесь, но ты член семьи. И никто не рискует связываться с семьей.

Я наблюдала за тем, как Гризз тщательно всё это обдумывает.

— Гри… Джеймс, может, нам стоит хотя бы задуматься о таком варианте. — Я накрыла его руку ладонью.

Честно говоря, мысль о движении по пересеченной местности в моем ослабленном состоянии немного пугала. И так ли уж плохо с моей стороны признаться, что мне нравится иметь семью?

Прежде чем Гризз успел ответить, Мика добавил ещё кое-что, что заставило всех в комнате замолчать.

— Вы можете оставаться здесь Гриззом и Кит. И не надо так на меня смотреть. Я знаю, что это ваши прозвища друг для друга, и я не только застукал вас обоих, когда вы чуть не проболтались, я слышал вас, когда вы думали, что никто не слушает.

Я тяжело сглотнула, переводя взгляд с Мики на Мими, а с нее на Джейсона, который, к моему удивлению, кивал и улыбался.

— Я знаю, что он твой большой старый медведь гризли, а она для тебя котенок. — Мика пристально посмотрел на нас. — У вас есть прозвища друг для друга. Это прекрасно и славно, и нам нет до этого никакого дела. Никого на вершине нашей горы это не волнует. Хватит вести себя так, будто ты вынужден скрываться от собственного прошлого. — Мика сделал жест в сторону детей. — Жизнь, от которой нужно прятаться, и жизнью то не назовешь.

Я понимала, что он пытается сделать, и была ему благодарна за это. Он объяснил происхождение наших прозвищ, как просто имена домашних питомцев, но я понимала, что однажды Джейсон — и скорее всего, даже ребенок, которого я вынашиваю сейчас, — узнают правду. Всю правду.

Мика был прав. Жизнь в бегах не назовешь жизнью. Я поверила Мике. Я поверила в убежище, которое предлагала эта гора. И могла лишь надеяться, что Гризз тоже в это поверил. Мне не хотелось уезжать.