Рокко усмехнулся, когда она пропустила лёгкий удар, но его улыбка исчезла, когда она положила руку на поясницу, как будто ей было больно. Он никогда особо не думал о подругах и жёнах команды Тоскани, пока не отправился на спасательную миссию вместе с Габриэль. Она произвела на него впечатление своим мастерством и смелостью и бесконечно забавляла его своим обалденным отношением. Тем не менее, он не старался изо всех сил разговаривать с женщинами Тоскани, но сегодня вечером Грейс пригласила их послушать её пение, и он почувствовал себя нехарактерно защитником. В этом не было никакого смысла. Он не был частью команды Тоскани и не нёс ответственности за их женщин.

Страстное желание охватило его, и ему потребовалась целая минута, чтобы осознать, что он шёл этим путём с того самого первого дня, как вошёл в клуб семьи Тоскани. Он выполнил работу для Нико, а затем ещё одну, и ещё одну, пока контрактов, которые он принимал для отца Тони, тогдашнего босса семьи Тоскани, не становилось всё меньше и меньше. Когда отец Тони был убит во время резни, которая привела к нынешнему вакууму власти, Рокко разорвал все связи с этой частью семьи и дал понять, что работает исключительно с Нико — за исключением заданий, которые поступали непосредственно от Чезаре и Дона Гамболи.

Они были семьёй — хотя и связанной преступлением, а не кровью — такой семьёй, о которой он думал, что у него будет, когда Чезаре усыновил его, семьёй, о которой он перестал мечтать, когда потерял Грейс.

Теперь он нашёл её, и она открыла ему глаза на желания, которые он был вынужден скрывать, — семью во всех смыслах этого слова.

К чёрту Тони и его дурацкое предупреждение. Теперь, когда младший босс пошёл на поправку, и Тони почти признал, что Том был с ним, будь то в качестве гостя или пленника, Рокко не знал, и Нунцио пошлёт охранников присматривать за Грейс, ему нужно было обратить своё внимание на то, как разорвать свои связи с Чезаре. Он слишком долго мирился с этой ситуацией. У Грейс хватило сил что-то изменить. Она верила в него. Ему нужно было верить в них.

Он соскользнул со своего места и направился к бильярдному столу. К тощему парню присоединились два ковбоя, на них были ремни с большими пряжками и блестящие ботинки. Рокко принял бы их за туристов, если бы они не были слишком напряжены. Любители джаза обычно были непринуждённой компанией. Туристы — тем более. Они приходили немного погонять шары, немного выпить и насладиться музыкой. Эти двое выглядели так, словно были туго натянуты.

— Ты в порядке, Габи?

Габриэль вздрогнула, её глаза расширились, как будто у него выросла вторая голова, но он не был удивлён. Он никогда раньше не предпринимал никаких попыток проверить её или Мию, если уж на то пошло, но все менялось, и они должны были идти в ногу с переменами.

— Эм. — Она обменялась вопросительным взглядом с Мией, а затем пожала плечами. — Да. Это просто… эм… боль в спине. От беременности. Это случается, если я слишком сильно наклоняюсь. Мне просто нужно присесть.

— Я принесу тебе стул.

— Спасибо. — Она снова посмотрела на Мию, а затем снова на него.

— Что-то не так?

— Я только что… мы только что… — Она снова посмотрела на Мию. — Никогда раньше не видела тебя в пиджаке и рубашке. Ты выглядишь… мило.

— Я подписал бумаги сегодня утром.

— Лука сказал мне, — сказала она. — Поздравляю.

Он кивнул. Дэнни не был счастлив, когда Рокко нанёс ему визит, чтобы рассказать о новом владельце, но Рокко был уверен, что отношения сложатся хорошо просто потому, что Дэнни никогда не забудет, что произойдёт, если он снова попытается их обмануть.

Он принёс ей стул и занял позицию у колонны, откуда мог наблюдать как за девушками, так и за коридором, откуда должна была выйти Грейс. У Габриэль было немного времени, чтобы отдохнуть, потому что была очередь Мии, и она была так чертовски хороша, что могла убрать со стола все шары, не потеряв ни одного хода.

Грейс присоединилась к ним через несколько минут, чтобы увидеться с ними перед концертом. Чёрт возьми, она была сексуальна. С прекрасными каштановыми волосами, ниспадающими на плечи, в обтягивающих джинсах, облегающих её изгибы, женственном топе в цветочек и обалденных сапогах, она была как будто прямо из его самых глубоких фантазий. Ему понравилось платье, которое она собиралась надеть, но в джинсах она нравилась ему больше.

Волна собственничества захлестнула его. Никто не знал Грейс так, как он. Она была с ним восемь лет, он наблюдал, как она превращается из девочки в молодую женщину, разделял её надежды и мечты, обнимал её, когда она плакала, слушал, когда она пела, и поощрял её следовать своему дару. Он был первым мужчиной, который прикоснулся к ней, первым мужчиной, который поцеловал её, первым мужчиной, который познакомил её с миром сексуального удовольствия. Он хотел поделиться с ней новыми открытиями в будущем, свободном от угроз или обязательств. Он хотел, чтобы она принадлежала ему во всех проклятых смыслах этого слова, и в глубине души знал, что никто не сможет разлучить их.

— Хороший пиджак. — Она остановилась всего в футе от него, и он вдохнул цветочный аромат её духов.

— Очень ограничивающий. — Он пожал плечами, пытаясь найти удобное положение.

— Группа полностью готова. — Её губы дрогнули в улыбке. — Мы выступаем через полчаса.

— Им лучше постараться обеспечить адекватный аккомпанемент твоему прекрасному голосу.

Она громко рассмеялась, и, Боже, ему понравился этот звук.

— Они тебе не нужны, cara mia (*дорогая моя, итал., прим. перев.). Все будут слушать тебя. — Он обхватил рукой её шею сбоку и притянул к себе.