— Есть пить? — поинтересовалась мелкая.

Я посмотрел на нее. Стрелки чуть смазаны, к губам и подбородку прилипли крошки слоеного теста. Смешная.

— Пойдем, по дороге купим чего-нибудь.

Пошли. Погода пока ещё держалась хорошая, лучи заходящего солнца лезли в глаза и щекотали нос. Я шагал молча, Ива тоже притихла. В киоске на остановке мы купили баночку энергетика. До дома оставалась ещё пара кварталов.

— Как ты собираешься увести её?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я даже не сразу понял, что Иволга имеет в виду.

— В смысле?

— Кедр! — мелкая закатила глаза и топнула ножкой. — Ты, конечно, дерево, но даже бревна так не тупят.

— Слушай, давай не будем, — до меня дошло, о чем Ива говорит.

— Дело твое, — она только дернула плечиками. — Если в рукопашную удобнее, я помолчу. Мы без предрассудков!

— Так себе шуточка.

— Какие есть — все твои! — развела руками мелкая. — Извлекай уже ключи, пришли.

Действительно, мы уже подходили к моему подъезду. Я сунул руку в карман. Ключей не было. В другом кармане — тоже. И в рюкзаке.

— Ива-а!

— Чего?

— Давай — я сделал строгое лицо и протянул открытую ладонь.

Иволга вдруг по-птичьи наклонила голову, внимательно глядя в глаза, словно ища что-то в глубине души. Мне не понравилось, и я отвел взгляд. Тут же раздался недовольный вздох, и мелкая тряхнула связкой, торжественно вернув ворованные ключи.

***

Вечера в Новосибирске длинные. Весной, летом и осенью темнеет поздно, так что даже не заметишь, что уже девять — за окном светло, почти как днем.

Мы с Ивой сидели на кухне и молча напивались. Не знаю, как у красноволосой, но у меня настроение было препротивнейшее. Сидя напротив Иволги, медитировал на жестяную банку, в которой плескались остатки пива.

— Знаешь, — мелкая припечатала свою порцию к столу и тряхнула шевелюрой. — Сегодня в автобусе видела такую штуку… — она пощелкала пальцами, подбирая слова. — Короче! Надпись: «Во избежании падения держитесь за поручень». Прикинь?! Во избежаниИ!

Я посмотрел на её руки. Совершенно детский маникюр.

— Я сначала поржать хотела, потом задумалась, — Ива прикончила остатки пива и потянулась за третьей банкой. Я шлёпнул её по руке, и мелкая послушно остановилась. — «Во избежании падения» — это же прямо про нас, про весь этот мир, катись он коромыслом!

«Какое-то бессмысленное ругательство».

— Мы все только и занимаемся тем, что избегаем падений, — продолжала Иволга. — А некоторые, вроде тебя, настолько преуспели, что вообще ни разу в жизни никуда не падали! Избежание, избегание, бегство — вот, как я назвала бы твои мемуары!

Пиво согрелось и стало горчить.

— Но знаешь, — Ива указала на меня пальчиком. — Ты настолько боишься падения, что даже в глаза людям смотреть разучился. Избежание падения — процесс, которому подчинена вся твоя жизнь. Скажи, — она схватила меня за руку, — Дрался когда-нибудь?

— Нет.

— Падал с деревьев?

— Нет.

— Получал пощечину от девчонки?

— Нет.

И тогда Иволга залепила пощечину. Я вздрогнул, поморщился от боли и уставился на неё.

— Видишь? Если посмотреть в глаза, мир не упадет. Я не засмеюсь. Не обижу. Не убегу.

Я замер, глядя, как в ней отражается заходящее солнце. Сейчас Ива выглядела волшебницей.

— У тебя очень красивые серые глазки. Не прячь их хотя бы от меня. Падать иногда совершенно необходимо. Давай кататься в автобусах без рук?

— Давай, — я улыбнулся. Внутри разливалось тепло. Алкоголь? Сомневаюсь.

Просто я отпустил поручень. Приготовьтесь к падению, господа. Наш борт отправляется.

***

— Ты знаешь, меня так разочаровывает нынешняя космическая программа России!

Я откинулся на спинку компьютерного кресла. За окном стояла глубокая ночь, Иволга молчала уже часа полтора, и я решил, что она уснула. А тут — заговорила, да еще такими словами!

— Ты чего там выпила или скурила без меня?

Мелкая фыркнула, проигнорировав вопрос.

— И дело даже не в самой программе. В отношении к исследованию космоса. Типа, раньше дети мечтали стать космонавтами, теперь — тиктокерами. Книжек сколько про космос написано…

— Не знал, что ты интересуешься этим.